Подчиняясь суровому распоряжению отца, Милун подхватил пациента на руки и понёс, выставив руки вперёд для недопущения ещё большего повреждения во время переноски нашего болезного! Дед повернулся ко мне и сообщил, что дом Савы – ближайший к нам, и Стефану, безусловно, будет оказана всяческая помощь. Я молча стучала зубами от ужаса.
В моём воспалённом мозгу проносились картины одна ужаснее другой, и поделать с этим я ничего не могла. Размер моего стресса был колоссальным, однако я позволила себе поинтересоваться у Милуна о возможности вызова лекаря для пострадавшего.
- Ежели совсем худо будет, то всенепременно приведём его, а ежели спасти можно будет, так и паниковать не след!"
"Я немного опешила от мнения местного контингента о врачевателях, но возразить не посмела, и всю оставшуюся дорогу до дома Савы предпочла молчать! Между тем, вышеречённый Сава, вероятнее всего, уже прослышал о случившейся трагедии. Во всяком случае, нам навстречу уже спешил упитанный мужичок в чистой одежде, весьма напоминавший мне добропорядочного бюргера.
Впрочем, все детали были рассмотрены мной заметно позже, ну а пока единственное, что меня могло волновать – здоровье моего кузена, что по-прежнему лежал без чувств.
- Семин-заступник! Страсти-то какие! – весьма эмоционально приветствовал бюргер нашу делегацию, попутно открывая ворота настежь. Зашедши сам и запустив нас в ограду своего дома, он резко закрыл ворота, оставив зрителей напряжённо всматриваться на происходящее в щелки забора.
Сава был по профессии, судя по - всему, мебельщик, поскольку в его ограде, тут и там, стояли основы под шкаф, этакие узкие шкафчики без дверок.
В один из них Стефана и положили для будущего более качественного осмотра.
Милун опытным движением медбрата осмотрел затылок Стефана, бормоча про - себя нечто успокоительное. Очевидно, потенциальный медицинский работник не обнаружил серьёзных травм. Он перебинтовал голову моему кузену подвернувшейся под руку лентой с красивым орнаментом.
- Сава! Принеси настой лизихитона. Надобно господина молодого в сознание приводить! – пожав могучими плечами, сообщил Милун.
На это Сава метнулся куда-то и приволок здоровенную склянку с притёртой пробкой. По знаку деда Луки мы все дружно отошли на несколько шагов, а сам, значит, местный дохтур, глубоко вздохнув, резко выдернул пробку и сунул склянку аккурат под нос потерпевшего.
Очи Стефана распахнулись неожиданно широко и вполне осознанно. Раздался мучительный стон, а после – душевные ругательства.
