А таких даже в депо нету. Это ж даже не автомобиль. Так. Баловство.
– С чего это баловство? – вдруг возмутился атаман. – Ездит же.
– Угу. Но только вперёд. А настоящий автомобиль ещё и задом ездить может, – вздохнул Мишка и принялся распахивать ворота.
Закатив машину под навес вручную, он забрал покупки и, позвав атамана пить чай, отправился ставить самовар. Женщины копались в огороде, но Танюшка, услышав голос отца, тут же понеслась к нему. После истории с похищением Мишка стал для неё чем-то вроде иконы. Любое его слово воспринималось девчушкой словно откровенье Божье и исполнялось бегом.
Понимая, что ребёнка крепко напугали, парень старался уделять ей побольше внимания, пытаясь сгладить этот страх.
Вот и теперь, выскочив из-за дома, Танюшка с разбегу кинулась ему на шею. Обняв дочку, Мишка чмокнул её в подставленную щёку и, отдав одну из сумок, что полегче, велел идти мыть руки и накрывать на стол к чаепитию. Сам же, подхватив самовар, снова вышел на крыльцо. Атаман, присев на ступеньку, морщась, массировал бедро чуть выше колена.
– Опять разболелось? – осторожно поинтересовался Мишка.
– Ноет, проклятая, – вздохнул казак. – Видать, к дождю. У меня перед дождём всегда так. Ни разу не ошибся. Я смотрю, девчонка тебя за настоящего отца почитает, – сменил он тему.
– Так родного она и не помнит. Возил её как-то на погост, могилы родителей показывал. Поплакала да успокоилась. Маленькая ещё, – вздохнул Мишка.
– Ну, оно, может, и неплохо, что маленькая, – вздохнул казак.
– Может, и так, – пожал Мишка плечами.
– Только я ведь не скрываю, что не родные мы. Подрастёт, сама решит, как дальше быть. А я что могу, делаю.
– Золотое сердце у тебя, Миша, – решительно заявил казак. – И девчонку чужую растишь, и родителей родных ей забыть не позволяешь, и волю дать готов. Я бы так не смог, – честно признался он. – В моём доме живёшь, так будь добра меня за отца почитать. Меня так учили.
– Не стану спорить, Сергий Поликарпович, – вздохнул в ответ Мишка. – Да только могилы родные забывать не след.
Кровь она не водица. Я так думаю.
– Ну, может, оно и верно, – помолчав, проворчал атаман.
Самовар вскипел, и казак тяжело поднялся, кряхтя, словно старый дед. Они прошли в дом, где Танюшка, высунув от старания кончик языка, накрывала на стол. Для этого ей приходилось забираться на стул, чтобы поставить на стол очередную тарелку. С улыбкой понаблюдав за этим действом, Мишка поставил самовар на стол и, быстро заварив свежий чай, принялся помогать дочери.
