– Ладно, бог с ним, – махнул офицер рукой, сдаваясь.
Спорить с очевидным не имело смысла. Ведь Мишка не сказал ничего нового. О похищении детей хунхузами при нападении на приграничные деревни было известно всем и давно. Как и то, что там им была уготована участь рабов. Громко об этом не говорилось, но власти о подобных эксцессах знали доподлинно. Так что контрразведчик предпочёл вернуться к делам насущным.
– Здесь, – хлопнул он рукой по саквояжу, – пять тысяч фунтов и пятьдесят золотых соверенов. Мне дали разрешение на выкуп валюты с привлечением банковских средств.
Так что сейчас туда и отправимся.
– Вот это хорошо. А то мне ещё с казаками рассчитываться, – обрадовался Мишка. – Как-никак, в бою все были, и добыча это общая. Сам я и подождать мог бы, а вот люди…
– Да понимаю я, – отмахнулся офицер. – Уже то радует, что ты это добро сюда несёшь, а не в банк. Твоими стараниями мой отдел по закупке валюты уже в первых числится. А это, друг мой, совсем не шутки.
«Свободные от учёта средства для работы в других странах, – хмыкнул про себя Мишка.
– Ещё один плюсик к твоей карьере».
Офицер запер свой кабинет и быстро сбежал по лестнице, неся в руке трофейный саквояж. От всех бумаг он успел освободить его ещё во время разговора с пленным, так что ничего кроме денег там не было. Они не спеша прошлись до здания банка, где Мишка получил на руки всю причитающуюся ему за валюту сумму. Потом, вернувшись к контрразведке, Мишка отвязал коня и, попрощавшись с контрразведчиком, прыгнул на облучок.
Вернувшись в станицу, он первым делом навестил атамана. Отдав ему деньги, Мишка выслушал кучу хвалебных отзывов своим талантам стратега и отправился домой. То, что раздел добычи поручили атаману, было естественно. Укрывать добычу от станичников было не принято. Тем более что всё остальное, навроде оружия и боеприпасов, реализовывалось через местных торговцев. В общем, атаману предстояло после всех коммерческих операций удержать часть средств в казну сотни, а остальное разделить между теми, кто участвовал в операции.
"
"Едва войдя в дом, Мишка с ходу подхватил на руки заплаканную Танюшку и, прижав её к себе, уселся на лавку у двери. Чуть слышно всхлипывая, девочка доверчиво прижалась к нему и притихла, обхватив ручонками за шею. Понимая, что все слова сейчас будут лишними, парень просто обнял ребёнка, ласково поглаживая по спинке. Так их и застали женщины, вернувшиеся с огорода. Это Мишка понял по испачканным землёй рукам обеих.
