Рассевшись, офицеры дружно закурили и, переглянувшись, не сговариваясь вздохнули. Они молча курили, пока дежурный не принёс чай. И только отхлебнув напитка, тишину нарушили.
– Там всё очень серьёзно, Владимир Алексеевич? – помявшись, спросил полковник.
– Глупость несусветная, Александр Ефимович, – отмахнулся офицер. – Этот дурошлёп вздумал нашего таёжника уму-разуму поучить, чтобы знал, перед кем шапку ломать. Это Мишку-то! Да он с графьями глядя в глаза говорит, а тут дворянчик мелкопоместный.
Но, боюсь, придётся вам этого дурака списать или перевести куда подальше. Пока беды не случилось. Не мне вам рассказывать, что будет, ежели Мишка озвереет. А он тут гораздо нужнее, чем этот обалдуй. Я уж про доброе отношение с казаками и не вспоминаю.
– Да уж, учудил, – скривился Белецкий так, словно лимон раскусил. – И ведь предупреждал я его. И про местные настроения, и про вас.
– Это вы верно, – кивнул контрразведчик.
– Сильно его Мишка помял? – уточнил полковник, сделав очередную затяжку.
– Ну, по его меркам, так и не очень, – усмехнулся контрразведчик. – Так, по мелочи. Ребро треснуло, челюсть сломана да пять зубов как не бывало.
– Ничего себе мелочи, – охнул полковник.
– Так если бы Мишка за него всерьёз взялся, доктор бы его в мертвецкой осматривал. Руками бы порвал, словно тряпку старую. Там же силищи и вправду как у медведя.
– Это верно, – снова вздохнул полковник. – Похоже, и правда списать проще.
– А может, лучше перевести? Хоть и дурак, а молодой, училище окончил не последним.
Всё польза какая государству, – задумчиво предложил контрразведчик."
"– Не поймут меня, ежели я ему перевод оформлять начну. Сам же прошение на подготовленных молодых офицеров подавал, – удручённо развёл полковник руками. – А тут молодого офицера своими руками обратно отправляю.
– Ну, на этот счёт не волнуйтесь, – ехидно усмехнулся контрразведчик. – Я ему такую сопроводительную бумагу накатаю, что его, кроме как в караульной роте, нигде держать не станут.
– Ну, если только так, – усмехнулся в ответ полковник.
* * *Сверло медленно вгрызалось в латунный пруток, отбрасывая блестящие завитки металла. Выбрав всю отмеренную часть, Мишка отодвинул подачу и, отключив станок, взялся за самодельный штангенциркуль. Измерительные приборы этого времени вгоняли его в приступы неконтролируемой агрессии, но за неимением гербовой приходилось писать на туалетной.
