– Завтра с утра займёшься. А пока давай чай пить. И, кстати, ты обещал мне свои фигурки показать, – напомнил парень.
– Так я принёс, – засуетился Илкен, вскакивая и бросаясь к мешку, с которым пришёл. – Лучшие отобрал, в подарок тебе, – добавил паренёк, роясь в своём мешке, оставленном у порога. – Вот. Смотри, – смущённо выдохнул он, выставляя на стол целую батарею фигурок.
«Мать твою, да у парня настоящий талант!» – ахнул про себя Мишка, рассматривая его творения.
Тут и вправду было на что посмотреть. Животные, вырезанные из моржовой или мамонтовой кости, были словно живые.
Больше всего это было похоже на японские нэцкэ, только более реалистично. Вот олень, готовый сорваться с места и бежать от опасности. Вот притаившаяся рысь на ветке дерева. А вот вставший на дыбы медведь. Взяв в руки фигурку своего тёзки, Мишка принялся вертеть её во все стороны и неожиданно понял, что это тот самый гигант, шкура которого висит у него в доме. Малость охренев от такого открытия, парень удивлённо посмотрел на юного художника и, покачав головой, спросил:
– Как у тебя это получается? Это же тот самый медведь, который через перевал пришёл.
– Признал, – радостно улыбнулся Илкен.
– Да как тут не признаешь, ежели его морда мне до сих пор иногда снится, – фыркнул Мишка. – Ты и вправду мастер. А соседушку моего вырезать сможешь?
– Конечно.
– Сделай. Я этого тут оставлю. На память. А того домой заберу, – пообещал Мишка лучащемуся от удовольствия пареньку.
* * *"
"Сумерки медленно сгущались, и таёжные тени начали превращаться в мифических чудовищ.
Глядя на этот театр теней, Мишка вдруг понял, откуда в русском фольклоре столько описаний всякой нечисти и нежити. Человеку с богатой фантазией в подобные часы может и не такое привидеться. Особенно если он на нервах. В очередной раз вздохнув, парень плавно приложил к глазам бинокль и всмотрелся в подлесок.
Вот уже пятый час они сидели по засидкам, выжидая, когда к приманке подойдёт зверь. Основная ставка была, конечно, на волков. В этом плане с ними было гораздо проще.
Стая, осознавая свою силу, вполне могла рискнуть атаковать даже более грозного противника. Что говорить, если оголодавшие звери запросто могут задрать взрослого медведя, окажись он между ними и добычей.
Умение охотиться стаей у волков в крови. Другое дело – росомаха. Это зверь-одиночка, но при этом свирепый и очень упрямый. Даже серьёзно раненная, она не отступит и будет драться до последнего, стараясь добраться до глотки противника.
