И пленного у вас тоже нет.
– А в камере у меня кто сидит? – хмыкнул контр разведчик, пряча усмешку.
– Мужик какой-то. Блаженный, похоже. Лепечет незнамо что про какую-то артиллерию, а откуда у казаков артиллерия? Нет её и никогда не было.
– А кто тогда на той стороне лагерь разнёс?
– Какой лагерь? – включил Мишка дурака. – Не знаю ни за какой лагерь. У нас тут пересылка каторжная, а лагерей нету.
– Да уж, с мортирами это вы ловко удумали, шельмы, – не удержавшись, рассмеялся контрразведчик. – Мне и в голову не могло прийти, что её с плота использовать можно.
– Какие мортиры? – снова принялся косить под дурака Мишка.
– Хватит, Михаил. Не получается у тебя дураком казаться. Глаза выдают, – поморщился офицер.
– А что не так с ними? – не понял парень.
– Умные больно и цепкие. Словно даже здесь в кого целишься. Так что давай серьёзно.
– А ежели серьёзно, Владимир Алексеевич, то нас там и вправду не было. Как не было и никакой артиллерии. И я, и все, кто со мной был, на этом стоять твёрдо будут.
И кабы не наша с вами договорённость, и бумаг бы этих у вас не было. Про пленного я даже не вспоминаю. В общем, после всех допросов он должен исчезнуть. А что с бумагами делать, это уж вам решать. Никакой границы мы не переходили и никаких мортир никуда не таскали. Да и нет их у казаков. А что лагерь разнесли, так то хунхузы промеж себя чего-то не поделили. У них это бывает.
– Я тебя понял, Миша, – помолчав, кивнул офицер. – Что ж. Так даже лучше. Во всяком случае, у меня руки развязаны полностью.
Согласен.
– Вот и слава богу, – вздохнул Мишка с заметным облегчением.
– Что, думал, я с тебя отчёты требовать письменные стану? – понимающе усмехнулся офицер.
– Была такая опаска, – не стал отпираться парень.
– Не тот случай, – качнул контрразведчик головой с заметным огорчением. – Ты по моему ведомству не служишь и даже бумаги о сотрудничестве не подписывал. Так что заставить тебя нет никакой моей возможности. Да и не нужно это. Вольным стрелком ты гораздо полезнее.
У нас с тобой даже что-то вроде дружбы проявляться начало. Вот пусть так и будет.
– И я так думаю, – улыбнулся Мишка, но улыбка вышла кривоватая.
– Понимаю, – грустно усмехнулся офицер. – Думаешь, какая дружба может быть между офицером и дворянином – и простым охотником? Поверь, и не такое бывает."
"– Да я и не спорю. Всякое бывает, это верно, – вздохнул Мишка. – Ладно, Владимир Алексеевич, поеду я. Ещё в кондитерскую лавку заскочить надо. Порадую баб своих.
