На самый день ангела стал!
– Миллионщиком?! – растерянно переспросила Дарья, не веря своим ушам. – Это чем же таким вы занимаетесь, что миллионщиком стали?
– Пушниной, золотом, костью звериной! – орал в ответ купец. – Вот теперь где у меня все, – сжав пухлый кулак, он тряс им перед носами сидевших в бричке. – Вот где. Все по струнке ходить станете. Третий день гуляем. И ещё гулять станем. Со мной едем, барышня. Гулять!
Слушая его вопли, Дарья не могла поверить, что этот пузатый, с косматой бородой купец и вправду стал миллионщиком.
Как? Почему? Почему именно он? Вот этот, толстый, неуклюжий, пьяный от собственной значимости человечек, а не какой-нибудь молодой, красивый, сильный юноша? Эти вопросы снова взбудоражили её горячую кровь. Но ещё больше Дарью взволновала услышанная цифра.
– Так что, красавишна, поедешь? – вдруг повернулся к ней купец.
– Мне продукты домой отнести надо, – выдохнула Дарья, показывая корзину.
– Митька! – тут же заорал купец.
Рядом с ним словно из-под земли вырос молодой, разбитной парень.
– Корзинку у барышни возьми и домой к ней снеси. Нас потом сам догонишь, – вальяжно приказал купец и, потянув девушке руку, унизанную перстнями, добавил: – Садись, красавишна. Поехали. Гулять пора.
Словно во сне, Дарья опёрлась на поданную руку и впорхнула в бричку. Внимательно следившие за этим действом гости купца радостно загомонили, и музыканты снова заиграли что-то бравурное, смахивающее на цыганские напевы. Бричка покатила дальше и, сделав круг по торговой площади, снова выкатилась на дорогу.
В руку девушке кто-то сунул бокал с вином, и она, повинуясь общему настроению, лихо вылила его в себя.
– Вот это по-нашему! – раздалось над ухом, и купец, обняв её за плечи, крикнул: – На утёс едем! Там столы накрывать станем!
Кучер щёлкнул кнутом, и бричка покатила к выезду из посёлка. Вино ударило девушке в голову, и Дарья, забыв обо всём на свете, отдалась на волю веселья. Кавалькада катилась мимо вокзальной площади, когда из-за угла вывернул высокий, широкоплечий парень со шрамом на лбу и, не глядя на купеческий выезд, зашагал в сторону деревни.
Движения его было стремительными, но сглаженными, словно у хищного зверя. Дарья и сама не поняла, с чего вдруг решила так поступить. Ткнув пальцем в парня, она капризно наморщила носик и, повернувшись к купцу, сказала:
– Хочу, чтобы он поехал с нами. Пусть тоже веселится. А то ходит тут с мрачной физиономией.
– Кто? Этот? А и правда, это ж Мишка, охотник, – оживился купец.
