– Вот и слава богу, – выдохнул парень с неожиданным облегчением.
Кивнув женщине, он развернулся и с ребёнком на руках вышел на улицу. Покосившись на Ленкин дом, он так и не смог заставить себя войти туда сейчас. Слишком свежи ещё были воспоминания. Вернувшись к своему дому, он прошёл во двор и, опустив девочку на землю, с улыбкой предложил:
– Ну, входи. Теперь это и твой дом.
Но Танюшка, взяв его за руку, вдруг прижалась к его бедру.
– Ты чего испугалась, маленькая? – растерялся Мишка. – Ну, раз так, пошли вместе.
Они вошли в избу, и Мишка с порога понял, что Глафира уже вернулась. Запахи от печки неслись такие, что слюна бежала. Скинув сапоги, он переобулся в домашние поршни и, осторожно разув малышку, усадил её на лавку, окликнув тётку:
– Мама Глаша, подойди на минутку.
Перестав греметь посудой, Глафира вышла из-за печки и, увидев Танюшку, растерянно замерла.
– Вот, мама Глаша, знакомься. Это Танюша. Ты ж хотела внучку воспитывать. Вот, веселись, – с улыбкой закончил он.
– Слава тебе господи! – неожиданно выдохнула Глафира.
– Я уж не знала, как тебе и сказать такое. Спасибо тебе, сынок, – вдруг поклонилась женщина.
– Ты чего, мама Глаша?! – подскочив едва ли не вместе с лавкой, ринулся к ней парень.
– Вырос ты, сынок. Мужчиной вырос. Настоящим, – всхлипнула Глафира и, неловко обняв его, подошла к девочке. – Ну что, милая. Меня бабой Глашей звать. Кушать хочешь?
– Не, – мотнула Танюшка косичками.
– А чего так? – растерялась Глафира.
– А меня мамка всегда малоежкой звала. Говорит, я мало ем, – с лукавой улыбкой сообщила девчушка.
– Ничего. Я тебе чего вкусненького приготовлю, – рассмеялась женщина, подхватывая её на руки.
– Мама Глаша, я пока в больничку схожу, – убедившись, что у этой парочки всё будет нормально, сказал Мишка.
– А надо ли, сынок? – вздрогнув всем телом, повернулась к нему Глафира.
– Надо, мама Глаша, – еле слышно отозвался парень."
"До больницы, куда обычно свозили все жертвы преступлений, он добрался за сорок минут. Хотя больницей данное заведение назвать было сложно.
Войдя в покойницкую, он застал там доктора, санитара, урядника и начальника полиции, почти трезвого майора. Едва завидев парня, урядник растерянно затоптался, а потом, шагнув вперёд, тихо прогудел:
– Миша, может не надо тебе на это смотреть?
– Надо, Николай Аристархович. Я знать хочу, как было и что с ними сделали.
– Ничего не сделали, если не учитывать огнестрельные раны, – устало улыбнулся доктор. – Насилия над ними не было, если вы об этом.
