Вижу, что «мыше-крыса» уже у лестницы. Что-то не спешит к ""горячо любимому"" деду... Вместо этого беседует с высоким, худощавым мужчиной интеллигентной наружности. Она будто инструктирует его, но тот явно недоволен.
- Мне нужен какой-то Эд, - прерываю их «светскую беседу».
- Это я, - отзывается «интеллигент». – Личный доктор пана Адама.
- Так какого черта ты все еще тут… - фыркаю я, игнорируя надменные кривляния «мыше-крысы».
Буквально заталкиваю Эдуарда в кабинет к деду. Остаюсь с ними. Чтобы не сбежал горе-доктор.
Нервно заламывая пальцы, наблюдаю, как он распахивает настежь окна, потом наклоняется к Адаму, осматривает его. Раскрывает аптечку, достает ингалятор и подносит к лицу деда.
Через пару минут кашель и хрипы становятся тише. И я выдыхаю с облегчением.
Доктор продолжает манипуляции, делает какой-то укол, дает препараты.
- Привет, Доминика, - неожиданно обращается Эд ко мне на русском и по имени. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Но рад встрече, - спокойным убедительным тоном.
От шока я приоткрываю рот, хватая воздух.
Часто моргаю, прогоняя оцепенение. И только потом внимательно сканирую странного доктора.
У меня фотографическая память. Но этого слащавого лица в ее альбоме точно нет!
- Вы знакомы? – тут же реагирует Адам.
Не тороплюсь отвечать. Сначала понять хочу, что задумал наглый докторишка. Продолжаю изучать его с прищуром, но у него такой уверенный вид, что я начинаю сомневаться в способностях своего сознания.
- Эд давно в нашем доме, почти член семьи, - объясняет мне дед Адам безжизненным после приступа голосом.
– Я ему доверяю, как себе. И его мнению. Так что если вы знакомы… - не договаривает. Опять кашляет.
Мнению, значит, его доверяет? Ладно…
- Взаимно, Эдичка, - натягиваю на лицо улыбку, а доктор морщится от сокращенного имени. – Сколько лет сколько зим. Тебя не узнать! – доигрываю свою роль.
Доктор поддержать наш разговор не может, потому что в, казалось бы, большом помещении становится тесно. «Посмотреть» на «умирающего» деда слетается вся родня, как стервятники.
Кружат вокруг, ожидая, когда можно будет наброситься и растерзать его.
Передергиваю плечами от своих же мыслей. Я тоже здесь не из любви к Адаму нахожусь, но… Почему-то все равно противно и жутко.
Возглавляет процессию, конечно же, бессменная «мыше-крыса».
- Эдуард? – восклицает она, с мольбой глядя на доктора, и театрально хватается за сердце. Правда, сначала сторону путает, но быстро исправляется."
"Тараторит что-то по-польски. Ей вторят родственники.
