Ты же в любом случае собрался его назвать, так какого черта тянуть?
– Не хочу лишних проблем, – заявил он таким тоном, что стало ясно: настаивать бесполезно.
В дверь постучали, в кабинет заглянула медсестра и сказала:
– Артур Борисович, Нелли Сергеевна пришла, ждет в коридоре.
– Извини, – с заметным облегчением обратился ко мне Райзман. – Я тебе позвоню.
– А если ее любовник замешан в убийстве? Надеюсь, ты понимаешь, что рискуешь?
– Если ты намекаешь на то, что меня, как ненужного свидетеля в детективе, уберут… Тебе не кажется, что в этом случае я уже труп? – развеселился Райзман.
– Плохая шутка, – не одобрила я, хотя бывает, тоже шучу на троечку.
Мы простились, я покинула клинику в большом раздражении и очень недовольная собой. Не вытрясти имя… теряю квалификацию. С печалью я вспомнила о самом близком мне существе, Сашке, и поехала домой, уповая на то, что Райзман в скором времени позвонит и назовет имя.
Сашка, сидя в прихожей, с великим томлением смотрел на дверь.
– Бедный мой пес, – едва не прослезилась я.
Сашка развернулся и, понуря голову, побрел на кухню, его даже слегка покачивало от обиды. Я пошла следом, приставая к собаке, потому что чувствовала себя виноватой. – Чего ты дуешься? У меня были дела, важные. Не могу же я вечно таскать тебя с собой. В конце концов, у меня есть личная жизнь. Почему ничего не ел? Ну, чего ты дурака валяешь? Ешь, и пойдем гулять. Часа на два, хочешь?"
"Пес вздохнул, косясь на меня, и с неохотой принялся есть, правда, вскоре он увлекся.
Я тоже перекусила, после чего мы отправились на прогулку. Мне при ходьбе лучше думается, а подумать было о чем.
Появление неведомого любовника Анны здорово меня воодушевило. Прежде всего это позволило думать, что Дед, возможно, действительно не имеет отношения к убийству. Признаться, сие очень облегчало мне жизнь, и не только потому, что я получала шанс найти убийцу. Не хотелось думать, что Дед окончательно спятил и к шестидесяти годам стал просто беспринципным убийцей, которому собственное кресло в тысячу раз важнее чьей-то жизни.
Для неведомого любовника, судя по реакции Райзмана, киллер – слово привычное. Упорное нежелание Артура назвать имя вкупе с этим обстоятельством прозрачно намекает на то, что человек этот могущественный и, скорее всего, к законодательству равнодушный. Если Райзман его боится больше, чем Деда, я даже затрудняюсь предположить, кто это. Наверное, какой-то криминальный авторитет.
