Я выписал справку, указав в ней срок, оставил ее в регистратуре, чтобы лишний раз не встречаться с Анной, но она вскоре явилась ко мне в кабинет и попросила справку переписать, как она выразилась. Ей было нужно уменьшить срок на три недели. Я посоветовал ей обратиться к другому врачу.
– Очень интересно, – пробормотала я.
– Вот именно.
– Значит, ты ее выгнал, подозревая, что она задумала какую-то аферу?
– А ты бы что решила? Я не желал в этом участвовать, тем более догадываясь, кому она собиралась пудрить мозги.
– Ты имеешь в виду Деда, то есть господина Кондратьева, хотела я сказать?
Последовала пауза, не скажу, что продолжительная, но все же Артуру потребовалось время, чтобы сформулировать вопрос.
– Надо полагать, тебе об этом доподлинно известно?
– Мне известно, что она некоторое время назад пришла к нему и заявила, что беременна, он в этом усомнился, как выяснилось, не зря. В сроках некоторая нестыковка. Они познакомились чуть позднее. Теперь ясно, что она пыталась обойти это несоответствие.
– Может, и обошла, только без моей помощи.
– Допустим, она нанесла тебе оскорбление, предложив пойти на этот подлог, но кое-что в твоем рассказе заставляет думать, что и до этого момента особенно тепло ты к ней не относился.
– Точно. И это мягко сказано. Она была мне попросту противна.
– А можно поподробней или я вступаю на запретную территорию?
– Так и быть, расскажу, – засмеялся Артур. – А то, чего доброго, ты решишь, что у меня был повод убить ее. Я узнал, что, будучи студенткой, эта девица забеременела от женатого человека, родила от него ребенка, причем уехала для этого в другой город и оставила ребенка там.
Человек этот был в возрасте, серьезный, порядочный, достаточно порядочный, – заметив мою ухмылку, поправился Артур, – чтобы прийти в ужас от того, что его ребенок где-то в приюте, и это при том, что других детей у него не было. Зато была жена-инвалид, которую он не мог оставить. Анна беззастенчиво шантажировала его, требуя денег взамен сведений о ребенке. Утверждала, что мальчика уже усыновили, и без нее он никогда ничего не узнает о сыне.
Я думаю, это обстоятельство и привело его к безвременной кончине: сердце не выдержало.
– Да, история не из приятных, – вынуждена была согласиться я. – Ты узнал ее уже после знакомства с Гориной?
– Она мне сама ее рассказала, – ответил он. Его плечи были опущены, и вообще Артур Борисович внезапно показался мне очень уставшим человеком.
– Шутишь? – не поверила я.
– Нет. Чистая правда.
