Лично я даже не понял, что она имела в виду, – заметил Никифоров. – Какую-то свадьбу, так, кажется? – Он уставился на меня, ожидая пояснений.
– Мне самой это очень интересно, – сообщила я. Теперь все уставились на Веру.
– Я ничего не знаю, – заволновалась она. – И не смотрите так. Я считаю, что это просто пьяный бред и ничего более.
– А что, если она кого-то шантажировала? – вдруг подала голос Лапшина. Положительно, дамочка увлекается детективами. – И этот человек воспользовался ситуацией…
– И кто, по-вашему, этот человек? – съязвил Райзман.
Я с некоторым удивлением поняла, что он испуган, по крайней мере нервничает всерьез.
– Я попросила бы вас не увлекаться, – призвала я граждан к спокойствию. – Убийством займется милиция.
– Лично мне бояться милиции нечего, – заявил Лапшин. – Убитую я сегодня увидел впервые. Моя жена тоже. Я прав, дорогая?
– Прав.
– Когда я уходил с палубы, Анна была жива. Я выпил лишнего, жена помогла мне добраться до постели. Ни у нее, ни у меня возможности убить просто не было.
– Лера, когда мы разговаривали с вами, вы еще приняли меня за мужа… – обратилась я к Лапшиной.
– Да-да…
– Не помните, который был час?
– Без пятнадцати три. Я проснулась, услышав шаги, и посмотрела на часы. Гены в каюте не было, и я решила, что это он возвращается и не может отыскать дверь, вот и позвала.
– А что вам понадобилось возле чужой двери? – проявил интерес Никифоров.
– Мне понадобилась выпивка, и я надеялась найти ее в кают-компании, но там спала Тамара Ивановна.
– О господи, я ее не разбудил, – вспомнил Петр.
– Думаю, Тамара Ивановна здесь совершенно ни при чем, – отрезал Никифоров, успевший возложить на себя миссию дознавателя. – Мне хотелось бы послушать Ольгу Сергеевну. Итак, вы обнаружили в кают-компании Тамару Ивановну и…
– И пошла к себе. Яхту качнула, и дверь восьмой каюты хлопнула, от этого Валерия и проснулась, а я, поговорив с ней, поднялась на палубу. Вы как раз прощались. У меня вопрос: кто-нибудь слышал скрип двери и шаги примерно в два тридцать пять?
Все ненадолго задумались, первым вновь ответил Никифоров:
– Мы вчетвером были на палубе и ничего слышать не могли.
– Я проснулась от шума, – сказала Лера, – и вы…
– Да-да, я помню.
– Я ничего не слышал, – с сожалением ответил Райзман.
– Я тоже, – разволновался Петр, он и не мог слышать, раз крепко спал и даже похрапывал.
Тут заговорили все наперебой, кто что видел и слышал. Воспользовавшись этим, ко мне подошел Петр и увлек в сторону.
