Но мог быть еще человек, заинтересованный в ее смерти, знакомых у нее достаточно, и о ком-то из них она могла знать что-то для него опасное. Связь с убийствами Райзмана, Веры и Лапшина никак не просматривается. Вера – еще куда ни шло, подруга, Анна могла поделиться с ней, однако всех троих застрелили из одного пистолета.
– Это я все знаю, – нахмурился Тагаев. – Не пойму, куда ты клонишь.
– Либо все эти убийства спланированная акция, направленная против тебя, либо кто-то действовал, что называется, “на подхвате”, увидел, что ситуация складывается не в твою пользу, и умело разыграл ее.
В первом случае мы имеем дело с лицом весьма могущественным и, надо признать, исключительно наглым, во втором – все намного проще. Первый вариант ты обсуждать но хочешь, значит, за основу берем второй. Кто-то разделался со своими недругами, а ты лишь сбоку припеку. – Тут я взглянула на часы и поднялась. – Пора спать.
– Спать? – переспросил Тагаев.
– Конечно. Ночью людям положено спать, мне-то уж точно. Можешь лечь в гостевой спальне, это напротив моей, белье в шкафу.
– Он нахмурился, взгляд его незаметно переместился к телефону, а я покачала головой: – Не дури, сдавать тебя ментам я не собираюсь. Если сам решишь сдаться, милости прошу, потому что особого толка я от тебя не ожидаю, раз ты решил молчать о своих делах. Я ведь все равно все раскопаю, только времени угроблю прорву. Разумеется, моя спальня выглядит значительно лучше, чем СИЗО, так что решать тебе.
Я потянулась и пошла наверх, где меня ждал Сашка.
Он делал вид, что спит, но я ткнула его в бок и прошипела:
– Еще друг называется. Лежишь на моей постели с кем попало. Совершенно никакой совести.
Сашка прикрыл морду лапой и обиженно засопел.
Утром я вскочила ни свет ни заря, удивляясь самой себе. Сашка тоже вскочил и терся у моих ног, виляя хвостом, я делала вид, что не замечаю этого. Однако Сашка выглядел таким несчастным, что сердце у меня дрогнуло, и я в знак примирения отправилась с ним гулять.
Вернувшись, я застала Тагаева на кухне, он успел побриться дежурной бритвой, что давненько уже валяется в ванной, и жарил яичницу.
Пахло кофе, а я не к месту подумала, что это приятно – вернуться на кухню, где тебя ждет кофе и завтрак. Тагаев включил радио, его вкусы меня удивили.
– Я думала, ты слушаешь шансон, – сказала я вместо “здравствуй”."
"– Скажи на милость, – хмыкнул он, – зачем люди устанавливают правила?
– Чтобы их нарушать, – с готовностью ответила я.
– Ага.
