Выходит, с Тагаевым у них уже разладилось. Но таких, как она, вечно тянет на приключения, могла еще кого-то подцепить.
– С Валерой этим поговорить можно?
– Его с месяц как в городе нет. Он на лето на юг уезжает, в ночном клубе вкалывает, у нас летом мертвый сезон, а на юге в самый раз.
– Информация, прямо скажем… А Тагаев точно был знаком с Верой?
– Ну, если она не врала, конечно… В пьяном виде не раз парням хвалилась, что у нее в этом городе все схвачено, и про мужа рассказывала, про его дела с Тагаевым.
Она парням рассказывала, а они мне. За что купил, за то и продал. Тут вот еще что. Менты у нас, само собой, были, барышнями интересовались. И ребятишки наведывались, тоже с фотографиями. Одного я знаю, он из охранной фирмы…
Я махнула рукой, лялинские ребята, идем по кругу.
– Интересовались, и что?
– Ничего. Я болтливых не держу, дверь с этой стороны хорошо открывается. Ну что, помог я тебе?
– Помог. Спасибо.
– Не за что.
О моих делах мы больше не говорили, поболтали о том о сем, на несколько минут я зашла в зал, взглянуть на стриптизеров, там меня и застал звонок на мобильный.
Звонила Лера.
– Ольга, извините, что опять беспокою. Просто хотела узнать, муж вам звонил?
– Нет. А в чем дело?
– Странно. Он собирался с вами поговорить. Ваш телефон у меня спрашивал, специально звонил сегодня с работы.
– А где он сейчас?
– На дачу уехал.
– Возможно, еще позвонит.
– Я беспокоюсь. Я хотела бы знать… он мне ничего не объяснил, но последние дни он нервничает, мне кажется, его что-то тревожит.
Может, хоть вам расскажет? Извините…
Она торопливо простилась. Интерес к стриптизу у меня пропал, так по-настоящему и не возникнув.
Квартира встретила меня темными окнами и гулкой тишиной. Вечерняя прогулка не внесла покоя в душу, хоть я и настраивала себя на лирический лад. Телефон молчал, как проклятый. Вдруг нежданно-негаданно нагрянули гости: Ритка со своим мужем. Муженек, как всегда, навеселе. Проезжали мимо и решили осчастливить. Я честно старалась таковой казаться.
Ритка, ужаснувшись пустому холодильнику, где ничего, кроме собачьих консервов, не было, отправила любимого в магазин, хоть я и возражала. Периодические попытки подруги наладить мой быт вызывали у меня глухое раздражение, но послать ее к черту язык не поворачивался, ясное дело, старалась она из любви ко мне.
Вскоре выяснилось, что, заботясь о том, чтобы я не умерла с голоду, Ритка преследовала еще одну цель: ей хотелось остаться со мной наедине.
