– Я считаю его сукиным сыном, по его желанию погиб человек, за которого я собиралась выйти замуж, он политик до мозга костей и плюет на всякую хрень, которую я считаю важной, но он меня любит. По-настоящему только он меня и любил. И я люблю его, тут уж ничего не поделаешь, совсем не так, как раньше, но люблю, злюсь, ненавижу, иногда презираю, но вычеркнуть из жизни не могу. И он не хуже других слуг народа, во многом даже лучше. Его есть за что уважать. А то, что он когда-то… прошло много лет, а господь велел прощать”.
Утренний аутотренинг благотворно подействовал на меня, и, когда появился Дед, я улыбалась во весь рот. Он, конечно, тоже улыбался, завернувшись в халат, оставленный каким-то залетным любовником несколько лет назад. Халат ему был маловат, но вообще Дед выглядел молодцом. Особенно сейчас, расточая мне улыбки. “Прекрати на него злиться, – мысленно прошипела я, – могла бы с ним не ложиться, самой хотелось, так что нечего его винить”.
– Доброе утро, – возвестила я, искренне надеясь, что таковым оно и будет.
– Как ты красива, – сказал он, протягивая ко мне руку.
– Правда?
– Конечно. Я вчера думал, что жизнь кончена, – прошептал он, – а сегодня мне кажется, что она только начинается.
– Во сколько тебе надо быть в конторе? – решила я проявить благоразумие.
– Успею выпить кофе.
– Кофе готов, я сделала бутерброды…
Мы сели за стол напротив друг друга."
"– Как твои дела?
Поначалу я решила, что это дежурный вопрос, отвечу “нормально”, и проехали. Но не тут-то было. Дед методично, с пристрастием задавал вопросы до тех пор, пока я довольно подробно не обрисовала ситуацию.
– Если тебе нравится сам процесс, иди работать в милицию. Проблем не будет, замолвлю словечко, да и без этого тебя возьмут с радостью. Конечно, если ты вернешься на свою прежнюю работу, ко мне, я имею в виду… Но я не настаиваю, и даже просить тебя не вправе, но по поводу происходящего совершенно убежден: ты занимаешься ерундой. И ерундой опасной. Зачем тебе Тагаев? Он бандит. Ты понимаешь, что женщине вроде тебя даже думать смешно… Я тебе категорически запрещаю.
Сегодня же позвоню, пусть бросят все силы на раскрытие этих убийств. Чего они там в самом деле не чешутся… А Вешнякову твоему шею намылят, чтоб за твоей спиной не отсиживался.
– Игорь…
– Все. Ты живешь одна, от твоей собаки никакого прока, завела бы хоть овчарку, что ли… А тут эта шпана. Да ты хоть представляешь… Не представляешь, потому что с этим отребьем никогда раньше дела не имела.
