И даже не надеялась, на то, что Федор сорвет цветы с клумбы около подъезда. То, что он одарит меня конфетами и без того высший пилотаж. Но чего греха таить, наутро я хотела увидеть Неповторимого в той форме, в какой он всегда. А не еле стоящего на ногах мужчину, пытающегося делать вид, что все в порядке.
Болеющие мужчины у меня стойко ассоциируются с симулянтами и агравантами. Тридцать семь градусов – это непременно «я умираю, давай напишу завещание». Даже мой папа вел себя почти точно так же, хотя в общем-то был крайне стойким мужчиной.
Болеющие мужчины – все поголовно нытики. Неповторимый и здесь выпендрился, подтверждая свою фамилию. Этот товарищ зачем-то преуменьшает свои симптомы, создавая видимость здорового человека.
– Через пару часов поедем, – да прям бегу и падаю. – Я немного полежу, башка болит, – да, ладно? Только голова? Серьезно? И это я еще Е. Банько? И все-таки судьба не справедливо одаривает людей фамилиями.
– А куда мы поедем, Феденька?
М-да… кто-то уже, кажется, в другом измерении, стоило ему только примостить голову на подушку.
– Федечка?
– Да.
– Что да? – прикладываю руку к его лбу. М-да… Яичницу можно запросто поджарить."
"Не найдя в квартире ничего из лекарств, я иду в аптеку за градусником и набором простудника. Я ожидала увидеть большие цифры на градуснике, но все же не тридцать девять и пять.
Нехотя, но Федор все же соглашается принять жаропонижающее, и то только после слов «после тридцати сердце может не выдержать».
К вечеру мой больной стал чуть более живым.
И даже смахивает на капризного мужика, нехотя принимающего морс. Почти все время спит, но уже не отвечает невпопад, как несколько часов назад.
Когда в комнате заиграл телефон, напрягаюсь не только я, но и Федор, судя по тому, что он открыл глаза, нахмурив брови.
– Не бери, – хрипло произносит он. Беру телефон в руки и на экране высвечивается имя Кротова. – Я сказал, не бери.
– Я просто скажу, что продолжаю болеть простудой.
– На громкую ставь.
– Я не умею.
Больной, а все равно сильный гад, судя по тому, как выхватывает телефон.
Нажимает на кнопку и из динамика тут же слышится уже знакомый голос.
– Елизавета Федоровна, ты мне срочно нужна.
– Эм… что за срочность? Зачем?
– А ты не догадываешься? Ну, конечно же, для справления моих физиологических нужд.
– Каких еще физиологических нужд?
– Для секса, конечно, – лучше бы не отвечала, ей-Богу. Зато теперь по выражению лица Неповторимого, я точно поняла – ему становится лучше.
