И ты был так озабочен судьбой своего потенциального ребенка, мог бы позвонить, узнать!
Морщится от боли, но стоит, требовательно глядя мне в глаза.
Раздраженно развожу руками.
— Ты ни разу не позвонил! Не поинтересовался как я и как она! Не нужно ли нам что-то! Ты забухал! Потом загулял! А я тебе что-то там обязана?!
— Я думал, ты ушла к грёбанному Герману! И я не… не предполагал даже, что наш разговор имеет почву, Ян! Я же просто нёс пургу какую-то… Не соображая… Если я бы хоть мысль допустил, что ты беременна… я бы никогда такого…
— Ну да!
— Да, а что я должен был подумать, когда в твоей сумке лежали резинки! Резинки которыми мы уже не пользуемся!!
— Сколько не пользуемся? Месяц от силы?! Этой сумке было несколько больше, Айдаров.
И они там лежали чуть дольше, представляешь? Или я должна была экстренно вспомнить, что они там есть и поспешно выкинуть, чтобы мой идиот, не дай бог, не подумал на меня плохо?
— Да!! Я же выкинул!
— Это потому что ты идиот, Айдаров. И думаешь об этом.
А я думала тогда совсем о другом. И последнее, о чем я вспоминала — это резинка завалявшаяся на дне моей сумочки!! — рявкает она гневно.
— Может быть!.. Хорошо. Я неправ. Но неужели я такой хреновый, что Алёнка не может даже познакомиться с отцом?!
— Мамочка… — сонно приподнимается Алёнка. — Вы ссоритесь?
— Нет! — синхронно выдыхаем мы.
— Всё вы врёте! Ссоритесь! — всхлипывает.
— Мы… немножко поспорили… спи, детка, — присаживается рядом, обнимая Аленку. — Но мы не ссоримся.
Закрывая лицо руками отворачиваюсь от них. Считаю до десяти. Говорят, помогает.
— Про что вы спорили?
— Это… взрослые споры. Сложно объяснить, — страдальчески вздыхает Кошкина.
— Про резинки! Я слышала!
— О, Боже мой…
— И про папу! Что вы говорили про папу?"
"— Мы не говорили… — просаживается голос Кошкиной. — Хочешь, я тебе сказку расскажу?
— Хочу про папу!
Воздух в комнате становится густым от накала. И я не могу его вдохнуть.
Кошкина молчит…
— Ну… рассказывай, давай, про папу! Чего ты? Я бы тоже послушал.
«Мля, я идиот!» — прикусываю свой язык. Точно не при Алёнке должен был состояться этот разговор.
— Тебе приснилось, маленькая… — игнорирует меня Кошка, укачивая Алёнку.
— Уходи! — толкает ее Аленка, начиная плакать.
Трындец…
Вылетаю из комнаты. В эмоциях вколачиваю кулак в косяк и сваливаю в ванную. Умываюсь ледяной водой. Достаю аптечку. Снимаю на ноге повязку. Воспалилось. Обрабатываю и накладывают новую.
