Шторки… Цветок на подоконнике… Красивые полотенца в цвет штор, оригинальная вазочка с конфетами на столе… скатерть…
Дверь в ванную открывается. Поджав травмированную ногу, Марьяна хмуро оглядывается.
— Давай помогу.
— Я сама… — держась руками за косяк, морщась и шипя, потихонечку перебирается в коридор.
— Прекрати, Кошкина. Не момент для демонстрации независимости.
Подхватываю на руки, заношу на кухню. Усаживаю на кресло у балкона.
— С молоком, без сахара? — вспоминаю я.
— Мхм…
— Сырники будешь?
— Ты сделал сырники?! — скептически дергает бровью, разглядывая кухню.
— Не я.
Закатывает глаза.
— Ты притащил меня в квартиру, где живёшь с женщиной?!
Ухмыляясь, делаю ей чай.
— Я один живу.
— Да ладно? — демонстративно поднимает полотенце с синими цветами. — Ты бы выбрал «клетку».
Это — да. Я бы выбрал клетку. Помнит…
Кладу ей на блюдце сырник. Пододвигаю кресло к столу. Ставлю перед ней свою большую чёрную кружку. Мог бы налить в другую, конечно. Но мне хочется прикосновений. Даже таких.
— Почему не женился? — смотрит на мою кисть.
«Иди к черту!» — взрывает меня внутри.
Я в любви признаюсь, она словно издеваясь, задает мне идиотские вопросы! Ты глухая, Кошка? Не слышала, что я сказал?
— Я ж только «по любви», Кошкина, женюсь, — ядовито колю её. — Так как ты я не умею.
— Это не твоё дело, — тяжелеет голос.
— Реально, замуж собралась?
— Айдаров.
— Нормальный вопрос. У нас общий ребенок. Ответь.
— Это все сложно. Долго объяснять.
— Мы не торопимся никуда. У нас целая жизнь впереди.
— Я — тороплюсь.
Делает глоток чая, отодвигая от себя чашку с сырником.
— Я не буду.
— Почему? Ты же любишь.
Фыркает.
— Уволь меня от дегустации кулинарных достижений своих женщин.
Улыбаясь, беру с чашки еще один сырник.
— Это для Алёнки Маша готовила, невеста Медведя. Ты с ним говорила в палате. Они мои друзья. И соседи.
— Мм… — откусывает от сырника. — Тогда — ладно. Принимается.
— Какая ты капризная…
— Ты знал на что шел, — пожимает плечами.
— Да уж…
Встречаемся взглядами.
Я опять вылетаю в прострацию. Наверное, мне не хватает сейчас сил, чтобы все время упруго сражаться с ней за каждый сантиметр дистанции между нами. Не хочу сражаться. И надо падать к ногам, но я все еще не могу… Она как льдышка! С ней бывают такие заскоки. Но достаточно рассмешить, и она сразу теплая и игривая. У меня всегда получалось. А сейчас не хватает внутренних сил. Слишком много энергии я потерял на всей этой истории.
— Ян… — сглатываю я тяжело.
