Мне самую малость легче. Я словно опять совсем молодой пацан, который не факт, что сможет справиться со сложной ситуацией сам. Мне страшно… нет мне СТРАШНО!
Её образ… До сих пор глубоко сидящий во мне ее образ, вдруг оживает.
Я слышу ее мелодичный задорный смех. И голос с дразнящими мурлыкающими нотками. И практически чувствую кожей ощущение, как она любила ласкать меня — перебирая коготками по затылку. Тактильные якоря оживают тоже. От накатывающего ощущения, как она обычно вжималась губами мне в ухо и горячо шептала: «я люблю тебя…» меня передергивает и по загривку бегут мурашки.
Выживи, Кошка! Я тебя, умоляю!..
Мы заходим с отделения неотложки, где всегда открыт вход с улицы. Медведь лаконично отшивает всех, кто пытается нас остановить, тыкая корочками в нос.
Дверь на лестницу закрыта. И обычный лифт уже отключили на ночь. Но мы вызываем большой, грузовой для каталок. Мы здесь не первый раз ночью. Такая работа…"
"туплю, глядя на круглые и потёртые кнопки лифта.
— Четвёртый этаж… — подсказывает мне Медведь.
Нажимаю.
— Ты к дочке ездил?
— Ездил…
— Лена фотки мне скинула. Похожа…
— Да нет, не очень. Разве что глаза и цвет волос…
— Хм… Да ты что, Лёва, одно же лицо.
— А ты что видел лицо Кошкиной?
— В смысле — Кошкиной?
Двери лифта открываются. У ресепшена пусто, в длинном коридоре потрескивают лампы дневного света.
— Есть кто-нибудь? — повышает голос Медведев.
Открываю дверь в ординаторскую, нос к носу встречаясь с медсестрой. Раскрываю корочки.
— Капитан Айдаров. Вчера после аварии к Вам доставили молодую женщину.
Где она?
— А… туда пока нельзя. Подождите, я дежурного врача позову.
Сворачивая в коридор быстро идет вперед.
Не собираюсь я ждать!
Иду следом, слыша за спиной шаги Медведя.
— Мих… — сглатываю ком в горле. — А если ее покалечило? Мне как в глаза ей смотреть?
Медведь поддерживающе сжимает моё плечо. Медсестра заходит в палату, закрывая за собой дверь. Я слышу оттуда голоса. Миха тормозит меня, не позволяя ворваться.
— Стой. Жди врача.
Слепо смотрю в стену.
Сердце колотится, живот до боли сводит, в груди горячий распирающий ком, мешающий ровно дышать. Прислушиваюсь к голосам.
— Здравствуйте, — выходит врач. — Вы кто?
Встряхиваюсь, пытаясь прийти в себя.
— Полиция. Нам нужно с Марьяной Кошкиной поговорить.
— Пока что вы с ней не поговорите. Она под успокоительными. Смутно воспринимает происходящее. Приезжайте завтра вечером.
— А что с ней… ну…
— Закрытая черепно-мозговая… ушибы… травма голеностопа.
