Особенно на Марьяне, она тогда и пятидесяти не весила… При ее то росте! Тростинка. Тяжёлая была беременность…
— Мам… — недовольно хмурится Марьяна. — Перестань, пожалуйста.
— Но у ребенка же не только отец… — расстроенно смотрит на Алёнку моя мама. — У него же целая семья. Бабушка, дедушка, дядя, тетя… Разве можно скрывать? Разве можно лишать всех общения из-за недопонимания с отцом? Мы бы, в конце концов, повлияли бы как-то!
— Я была с вами не знакома, Мария Ильинична. Да и не хотелось мне, чтобы кто-то влиял… Давайте, спишем на гормоны и токсикоз? — дипломатично пытается съехать Кошка.
— Семь лет токсикоз и гормоны?!
— Мам, тормози! Я же сказал — это мой косяк был.
— Как же ты согласилась замуж пойти, если он тебя с семьей не познакомил?!
— Любила… — пожимает плечами Кошкина. — Не думали мы об этом. Думали — позже познакомимся…
— Любила и так легко разлюбила, что даже про дитё не сказала?
— Мам! Не так всё было.
— Так, не так! Эгоисты! — машет на нас рукой мама, не желая слушать. — Я чем виновата, ребенок чем вам виноват! Сошлись, расстались, как коты мартовские.
Бессовестные!
Прижимаю крепче Марьяну, пытаясь закрыть ее от маминых обвинений, но она уже разошлась.
— А сейчас что?! Опять март на носу — обнимаетесь? А потом еще одного сделаете и снова поминай, как звали? А я потом внуков по всеми миру искать должна?!
— Мам, хватит. Мы молодые были, глупые, принципиальные. Неправильно себя повели.
— А теперь что — постарели, поумнели, короны сняли? — критически смотрит на нас тёща.
— Или опять вожжа под хвост попадет, пузатую ее из дома выставишь?
— Что?! — хватается за сердце мама.
За всем этим давно примолкли Женька и Алёнка. Она тревожно и сердито оглядывает всех за столом. Неожиданно бьёт ладонями об стол. Все вздрагивают. Ловко проползая под столом, залезает к нам третьей.
— Уходите! — обнимая Марьяну за шею смотрит гневно на бабушек. — Вы нас не любите! Уходите!
Улавливаю в ее тоне категорическое интонации Кошки. А она тоже такая была… Это ее слова, просто чуть прямее и наивнее.
Без дипломатии.
— Алёна, — прижимает ее к себе Марьяна. — Так нельзя… Это бабушки твои.
— Они нас не любят, — дует губешки. — Они не рады, что мы все нашлись!
— Господи, да мы рады! — прижимает руки к груди мама.
— Ты маму ругаешь. А ты — папу! Молчите!
Бабушки послушно вздыхают.
Так их, царица моя!
Мне приходит смска с магазина мебели. Ура!! Наконец-то. Доставка. Повод слинять из-под обстрела."
"— Мебель привезли! — поднимаюсь я.
