Пацан невольно сжался, будто его сейчас бить будут.
— На Кудыкину гору воровать помидоры, — ответил я с лёгкой усмешкой. Не собираюсь давать этому мужику лишнюю информацию.
Тот моргнул, явно не ожидая такого ответа. А после продолжил, почесав затылок:
— Вам бы не приближаться к лесу. Там опасно, всякая дрянь может в любой момент выскочить, — взгляд мужика стал напряжённым.
— Благодарю за предостережение. Мы ненадолго, одним глазком, так сказать, — я повернул голову к Евлампию. — Далеко ещё?
Пацан кивнул и тут же отвернулся, будто старался не привлекать к себе внимания.
Мужик тем временем не отступал. Он покосился на Евлампия, а потом снова обратился ко мне с лёгким нажимом:
— Ваш дедушка… Он может выпороть нас или того хуже, если с вами что-то случится.
Пацан напрягся, его плечи опустились, а взгляд ушёл вниз. Очевидно, паренька тут не особо жалуют."
"«Опасный лес?» — подумал я, чувствуя, как в груди разгорается любопытство. Интуиция подсказывала, что риск есть, но и возможности могут открыться.
Это же самое предчувствие подталкивало проверить Евлампия.
Можно, конечно, попросить кого-то сопроводить нас. Вот только слова Виктории о предателе до сих пор вертелись в голове. А если этот мужик и есть один из них?
Я быстро оценил ситуацию. Пацан… Точно не потянул такую роль. Молод и не на хорошем счету. Такой мало что сделать может. Да и ведёт себя, мягко говоря, некомфортно в присутствии этих людей.
В итоге я доверился себе и рефлексам, которые не раз спасали мне жизнь.
— Всё будет хорошо, — бросил уверенный взгляд на мужика.
— Мы ненадолго, через полчаса вернёмся. Потом выходите за нами.
— Как прикажете, — буркнул он, но потом зло глянул на Евлампия, словно парень во всём виноват. — Если что, кричите.
Мы прошли мимо всех домиков, углубляясь в чащу.
Лес оказался тёмным, несмотря на всё ещё летнюю ночь. Тишина прерывалась лишь шелестом листвы и треском веток под ногами. Буквально через тридцать-пятьдесят метров он стал ещё гуще. Факелов и костра отсюда уже почти не видно.
Вскоре мы оказались возле сколоченного наспех домика. Такой, что мог вот-вот рухнуть. Доски криво соединены, крыша держалась на честном слове, а двери были всего лишь грубо сбитым заслоном.
Евлампий огляделся по сторонам, словно проверял, не следит ли за нами кто-то. Затем сдвинул засов и заглянул внутрь домика. Почти сразу же резко вынырнул обратно и зажёг лампу около входа.
— Пойдёмте, — сказал он тихо.
Когда мы переступили порог, нас встретила одна комната.
