Требухов-старший побледнел, как полотно, Зубаровы застыли с открытыми ртами.
— Кажется, молодому барону нехорошо, — произнёс я с притворной заботой. — Возможно, ему стоит меньше волноваться на балах и пить.
Поклонился аристократам, чувствуя на себе их изумлённые взгляды. Подошёл к Зубаровым и вернул одолженный клинок. Миша принял его, явно поражённый увиденным.
В этот момент в зал влетел Витас. В одной руке он держал меч, в другой — револьвер, а на лице и груди кровь. Гости в ужасе расступились, некоторые дамы воскликнули.
— Павел Александрович! — крикнул он, тяжело дыша.
За ним вбежали местные службы правопорядка, их сапоги гремели по паркету, пока Лейпниш пытался пробиться ко мне. Они попытались схватить его. Но я уже бросился навстречу, расталкивая оцепеневших гостей.
Глава 21
— Не трогайте его! — рявкнул я, расталкивая толпу. Гости шарахались от меня в стороны, как испуганные куры. — Это мой человек!
Пробился к Лейпнишу. Витас выглядел так, будто его пропустили через мясорубку: кровь, синяки, порванная одежда.
Но глаза… глаза горели решимостью. Он убрал оружие, настороженно оглядывая собравшихся зевак.
— Павел Александрович, — прохрипел мне на ухо. — Беда…
— Давай без театральных пауз, — дёрнул его за плечо.
— На нас напали! — выпалил Лейпниш, скривившись от боли. — Суки, зашли из леса, атаковали наших людей. Есть жертвы…
— Минуту, — процедил я сквозь зубы.
Развернулся и попёр напролом через толпу. Гости расступались, шепчась за спиной. Краем глаза заметил, как Запашный что-то яростно втолковывает своим людям.
У стола с манапылью маячил Требухов-старший. Глаза алчные, рука тянется к моему выигрышу. Ну уж нет, голубчик.
— Это моё! — рыкнул я, указывая на кусок хвоста летающей змеи.
— Мой сын себя плохо чувствовал! — заблеял Требухов. — Дуэль не считается…
Не успел он договорить, как я уже был рядом. Адреналин бурлил в моей крови. Схватил за руку, вывернул. Вдруг хрустнуло что-то. Требухов взвыл и тут же ударил магией воды.
Шар врезался мне в спину. Толкнуло вперёд, выбило воздух из лёгких, спина заныла.
Плевать! У Требухова дела похуже — плечо вывернуто под неестественным углом.
— Сергей, Павел! — вклинился Зубаров. А у самого глаза бегают — ищет, думает, как бы замять ситуацию. — Что тут происходит?
Я оттолкнул Требухова. Тот рухнул на пол, скуля, как побитая собака.
— Ничтожество, — простонал он.
— Рот свой закрой! — гаркнул я. Кровь в венах кипела от ярости. — Что случилось? Мою ставку в дуэли попытались забрать себе.
