Требухов-старший достал пузырёк с такой же пыльцой. Внимательно посмотрел, сколько у меня, и насыпал в нишу полагающийся остаток. Неплохо… Если уж решил действовать, то по-крупному.
Запашный проговорил правила нашей дуэли. Ставленник императора выглядел уверенным. Значит, придётся его ещё раз удивить.
Дерёмся мы до первой крови или пока кто-то не сдастся. Оружие одолжил сам Миша Зубаров. Я покрутил его меч. Неплохой. У меня в своё время были лучше.
Дуэль на балу… Да ещё среди наследников аристократов с землёй.
Это событие надолго запомнят и будут завтра передавать из уст в уста. Как раз то, что мне и нужно.
Запашный огласил правила поединка. Я заметил, как некоторые гости начали делать ставки между собой."
"Нарочито неуклюже покрутил свой меч, выполнив несколько неумелых взмахов. Публика не скрывала своего презрения — то тут, то там раздавались смешки.
— Начинайте! — прогремел голос Запашного.
Я принял нелепую стойку, словно новичок, впервые взявший в руки оружие. Дмитрий, не теряя времени, бросился в атаку.
Его удар оказался на удивление быстрым и точным, но… слишком предсказуемым.
В последний момент я ушёл с линии атаки, позволив противнику по инерции пролететь мимо меня. Публика ахнула, кто-то даже вскрикнул от удивления. Дмитрий развернулся, лицо пацана исказила гримаса ярости.
— Стой смирно, червяк! — прорычал он, снова бросаясь на меня.
Я продолжал уклоняться, не нанося ударов. Краем глаза заметил, как некоторые гости начали обмениваться удивлёнными возгласами.
Запашный нахмурился, его рука нервно теребила пуговицу на пиджаке.
Дмитрий тяжело дышал. Движения пацана становились всё более неуклюжими. Пот градом катился по его лицу, рубашка промокла насквозь. Яд делал своё дело, и это не укрылось от внимательных глаз публики. Послышались взволнованные перешёптывания.
Когда он в очередной раз замахнулся, я наконец-то перешёл в наступление. Провёл серию быстрых и точных ударов. Меч Дмитрия отлетел в сторону, звонко ударившись о паркет. Острие моего клинка замерло у его горла.
По залу пронёсся коллективный вздох изумления.
— Сдаёшься? — спокойно спросил я, глядя прямо на противника.
Глаза Дмитрия расширились от ужаса и недоверия. Он открыл рот, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Мгновение спустя юноша рухнул на пол без сознания.
В зале воцарилась гробовая тишина. Я медленно опустил меч и повернулся к ошеломлённой публике. Лица гостей выражали целую гамму эмоций — от шока до восхищения.
