Истинная Раймонда решила избавить от соперницы, от той, что делила с ней постель. Так стоит ли ее винить в этом желании? Тем более, она наделана властью повиливать и делать тут, что захочет, как и указывать кому, где жить. Я снова посмотрела на побледневшую Гретту, если честно, мне искренне стало жаль всех этих простых людей, что останутся здесь, но сделать я ничего не могла. Их Луне лучше ведь знать? Не правда ли? Беспокоясь о том, что девушка может быть весьма злопамятна и постарается отыграться на бедной волчице, что так и не взялась за упаковку моих вещей, я сама встала и пошла на выход из комнаты.
У Гретты большая семья и потерять работу ей будет не с руки. Я сама хотела скрыться от столь пристального внимания.
Но молодой волчице, было мало выгнать меня и указать на мое место. Как только я вышла в коридор, та громко проговорила:
— Раймонд велел передать, что тебе не стоит покидать пределов комнаты.
Я резко развернулась, сверкая глазами. Не передать словами, как это разозлило меня.
— Что ты сказала?
— Как ты обратилась к своей хозяйке? — взвизгнула одна из подруг оборотницы.
— Здесь нет рабства. А значит, никто не может быть мне хозяйкой, — процедила я.
— С таким подходом ты здесь долго не продержишься как бы ни желал этого мой… жених, — волчица, казалось, и не заметила моей оговорки. Та лишь думала как бы побольнее меня укусить.
Отвечать я не посчитала нужным. В этой битве она всегда будет выходить победительницей. Это она будет законной супругой, а я же лишь любовницей и разлучницей.
Такой судьбы я себе точно не хотела.
Гретта привела меня на первый этаж. Я знала, где жили слуги. Сама лично обставляла их небольшие комнаты. Они были уютными с новым ремонтом и хорошей мебелью. Кровать, шкаф, небольшой чайный столик и прикроватная тумбочка. Каждый из этих предметов лично выбран мной. Только Гретта отвела меня в другую сторону, миновала кухню. А я все больше терялась.
Там у нас были хозяйственные помещения, кладовки попросту. Я там даже ничего не делала.
Шли мы в полном молчании, я чувствовала раздрай в душе волчицы, что должна была слушаться новую хозяйку, но не хотела этого.
— Прости. Вика. Но…
— Я понимаю, что ты не можешь ослушаться. Все в порядке, — я обняла женщину и постаралась ей улыбнуться. Та чуть не плача достала ключ из белоснежного передника и вставила в замочную скважину. Я уже знала, что увижу, потому была морально готова к этому. Наказание истинной Раймонда для меня пустяк.
