Все происходит сейчас, абсолютно неправильно: мои возобновившиеся мысли о нем, эти сны, нежелание близости с Антоном и вопиющая замена в постели. Но что с этим делать, не имею ни малейшего понятия, ведь глобально между мной и Антоном ничего не изменилось. Проблема заключается с сравнении. Мое «После» с разгромным счетом проигрывает «До». Всего-то потребовалось получить напоминание.
Антон нравится мне как мужчина, и я по-прежнему считаю его замечательным человеком, но Булатом он никогда не станет. И другие не станут — сейчас я в этом уверена.
Так что мне делать? Неужели остаток жизни я обречена на сравнение?
Последняя лекция проходит словно в тумане. Созревшее решение меня пугает, заставляет ежится и ерзать на стуле. Мне невыносимо делать людям больно, тем более тем, кто мне настолько дорог. Антоном я очень дорожу. Легко ли это далось Булату? Не знаю. Он во много раз сильнее меня.
Я думаю о предстоящем разговоре всю обратную дорогу домой. Проматываю в голове намеченный монолог, пробую на вкус каждую фразу, оценивая, не резко ли она звучит.
Морщусь, непроизвольно жмурюсь. «Антон, давай попробуем какое-то время побыть врозь». Киношная цитата — другой я не придумала, как не пыталась. Мне нужно время, свободное от лжи. Время, чтобы освободиться и снова стать честной.
Сказать «Нам лучше расстаться» — страшно, я не готова. Мне потребовалось много времени, чтобы допустить Антона в свое одиночество, и на второй такой подвиг я не скоро решусь. Я эгоистично хочу оставить себе и нам шанс.
Мне не требуется звонить Антону — он набирает мне сам и говорит, что хочет приехать. Как-то он признался, что в моей квартире ему лучше спится.
— Я буду дома в течение получаса, — говорю я, с удовлетворением отмечая, что голос звучит уверенно и твердо.
На деле, это лишь иллюзия, потому что я в ужасе. Сегодня я по собственной воле сделаю ему больно.
— Я вина прихвачу, котенок? — бодро продолжает Антон. — Проведем пятницу дома как образцовая семейная пара. Кир звал в «Самолет», но я с тусами стопанулся.
Реально меня понесло не в ту степь.
Спустя час Антон приезжает ко мне. В одной руке держит бутылку вина и бумажный пакет с логотипом сыроварни, в другой — букет кровавых роз, источающих свой эксклюзивный аромат даже через порог. На лице — улыбка с оттенком вины.
— Знаю, что ты злилась за коктейль и за покер. Я долбоеб. Нужно было раньше извиниться.
Он обнимает меня рукой, в которой держит цветы, прижимается губами ко лбу.
