Разве он этого заслуживает? И не только он — кто угодно. Это же самое настоящее предательство.
Я делаю воду холоднее, чтобы привести себя в чувство и заодно избавиться от призраков сна. Всего несколько встреч с «До», взглядов глаза в глаза, прикосновений — и меня развернуло назад, тащит по залитому слезами полу в темные омуты прошлого. Я стараюсь удержаться, упираюсь ногами, но пока все тщетно.
— Решил намокнуть с тобой, — звучит одновременно со звуком распахивающейся занавески.
Антон не дает мне возможности ни отступить, ни отшутиться — обнимает сзади, плотно прижимаясь эрекцией.
— Презерватив взял, не волнуйся.
Внутренний протест ярко вспыхивает, но спустя секунды заглушается голосом совести. Это состояние пройдет, когда наша последняя встреча с Булатом забудется. Мне нужно быть мудрее, не позволять прошлому себя засасывать. Антон не заслужил.
Я разрешаю ему целовать шею, позволяю в себя войти. Ужасно, что при этом не чувствую абсолютно ничего, словно подвергаюсь обязательной медицинской манипуляции.
Разглядываю швы посеревшей затирки между плит, кусаю губу, чтобы задержать шум нагнетаемых вдохов. Это так неправильно. Так неправильно."
"Я слабовольно прикрываю глаза. Ругаю себя и вновь открываю. Нельзя. Антон шумно дышит мне в плечо, скользит рукой по груди. Закрываю снова. Лицо Булата появляется передо мной. Он тянет зубами мою губу, его щетина царапает мне подбородок. «Нельзя», — сдавленно шепчет внутренний голос, но я больше его не слушаю и позволяю себе предавать Антона и дальше.
Жадно отвечаю на поцелуй, развожу ноги, откидываю голову назад, подставляя шею под жесткость его ладони.
Булат двигается быстрее, тянет за волосы, рассыпая по телу волны любимого жара. Я купаюсь в них, хрипло стону. Мне хорошо, так хорошо.
— Тяни еще. Сильнее.
Моя развязка настолько сильна, что пульсация передается даже лицу. Я сдавливаюсь щекой в мокрый кафель, моргаю, быстро и тяжело дышу.
— Я не переборщил с волосами? — хрипло спрашивает Антон. — Ты просила сильнее.
Во второй раз за утро реальность стыдит меня, заставляет чувствовать себя худшим человеком на земле. Обманывать в мыслях — ничем не лучше, чем лгать в лицо.
— Все нормально, — бормочу я, обнимая себя руками. — Выйдешь, ладно? Мне нужно голову помыть.
«Так нельзя. Так нельзя. Так нельзя». Эта фраза подобно сверлу забуривается в сознание по пути в университет.
