Один шаг, второй… уже третий доносит его запах. И отступать некуда — дай немного назад и упрешься в стену.
Он подходит совсем близко, возвышается надо мной. Белый воротник с растущей из него татуировкой завораживает, делают меня хрупкой и беззащитной. За полтора года я от такого отвыкла.
Замерев, я разглядываю его кадык под темной щетиной. Подняться выше не могу. Слишком трусиха.
Дыхание Булат касается моего лба, сегодня в нем нет алкоголя — лишь мята и немного кофе. Я настолько увлекаюсь, впитывая его запах, что не успеваю уловить движение руки до того, как она обхватывает мою шею.
"
"Время замедляется, а вместе с ним стынет сердцебиение. Булат надавливает, тянет вверх до тех пор, пока наши взгляды не пересекаются. В эту же секунду я кубарем лечу на дно двух темных колодцев к золоту. Не успела ни сгруппироваться, ни защититься.
Он смотрит, сощурившись. Я знаю, что он ищет правду, поэтому не отвожу взгляд и даже не моргаю, отчего глаза становятся влажными. Несмотря ни на что, мне важно, чтобы он поверил.
Я пока не понимаю — получается у меня или нет.
Спустя мгновения его пальцы на моей шее сжимаются, заставляя судорожно выпустить воздух. Ресницы скрывают коньячную радужку — Булат опускает взгляд ниже, смотрит мне на рот. Мне жарко, не хватает кислорода, внизу живота распирает так, что хочется предательски свести ноги. Я снова слабая. Потому что мне мало, хочется больше. Чтобы сжал сильнее, чтобы смотрел еще пристальнее, чтобы его утяжелившееся дыхание проникло мне в губы.
Его палец гладит мою шею.
Осторожно, совсем как тогда, в больнице.
— У тебя пульс зашкаливает.
Я с трудом проглатываю онемение и сухость. Пожалуйста, не теряйся, малыш. Даже когда он так близко.
— Это от обиды, что ты мне не веришь.
— Я поверил, Таисия. Врать ты, к счастью, так и не научилась.
Если бы смогла — счастливо улыбнулась. Но я не могу, потому что он стоит слишком близко, потому что смотрит так, как умеет смотреть, и потому что жар его тела, как и всегда, передался мне. Грудь ноет, внизу живота тянет так, что почти больно.
Полтора года назад я бы, не раздумывая, позволила ему сделать с собой все.
— Меня ждут… — Имя Антона назвать вслух не могу — слишком слабая. — Вдруг начнут искать.
Булат прячет руку в карман, отступает. Я мгновенно начинаю тосковать по его прикосновению, даже слабовольно накрываю рукой шею, чтобы удержать ускользающее тепло.
— Диляра очень красивая, — для чего-то говорю, перед тем как вцепиться в дверную ручку.
Булат не кивает и не улыбается.
