Следующие несколько минут я пытаюсь уделить внимание салату, хотя навеянный плаваньем голод был полностью уничтожен новой идеей. Открытие собственного турагентства было моей мечтой, и как любая мечта, она не позволяла с легкостью к себе прикоснуться. Сейчас же Булат запросто поднес ее на уровень моих глаз. Конечно, мне нужно все обдумать. Все как-то слишком… сказочно.
Ну что я за человек такой? Настроение скачет, как белка. Только что грустила от того, как скупо Булат мне ответил, сейчас же захлебываюсь восторгом.
Турагентство — это ведь тоже его забота обо мне.
Мне вдруг начинает хотеться сказать ему что-то приятное, чтобы извиниться за свои обиды и сомнения. Например, что я по нему очень соскучилась и волновалась. И что Банди тоже по нему скучал. Уже открываю рот, но в этот момент на столе оживает телефон Булата. Он смотрит на экран, и я машинально отвожу глаза, чтобы он не думал, что я пытаюсь подглядеть.
Прикладывает к уху.
— Я тебе перезвоню.
Вторая короткая фраза за ужин, от которой мое настроение кубарем катится вниз.
Булат всегда свободно разговаривал при мне со всеми. Почему не может сейчас? Ему звонит девушка? Он решил сберечь мои чувства и не говорить с ней при мне?
— Таисия, — окликает он, не переставая на меня смотреть. — Что с твоим настроением?
Я мотаю головой, не в силах встретиться с ним глазами. Слишком много во мне противоречивых эмоций сейчас, а я не хочу ненароком устроить скандал.
— Наверное, устала. Отвезешь меня домой?
Боковым зрением я замечаю, как Булат поднимает руку, прося счет.
33
Дорога до моего дома проходит в тишине. Я молчу, погруженная в свои невеселые мысли, и Булат тоже не предпринимает попытки заговорить. Еще бы. Он ведь уже спросил в ресторане, что со мной, и повторно допытываться не будет. На душе становится совсем тоскливо: через пять минут Булат высадит меня возле дома и уедет, а я окажусь в четырех стенах наедине со своим испорченным настроением. И самое обидное, что обвинить в этом не кого — это был мой выбор.
Все-таки я совершенно непоследовательный человек.
Когда машина Булата останавливается возле моего подъезда, я уже близка к тому, чтобы заплакать. Злюсь на него, злюсь на себя, и чувствую при этом абсолютную беспомощность.
— Спасибо, что довез, — хриплю, берясь за дверную ручку. И даже глаз на него не поднимаю: если Булат посмотрит на меня своим внимательным взглядом или не дай бог что-нибудь спросит — точно сорвусь.
