Казалось, что и самому Хитклиффу этот разговор казался вымученно странным. То, что происходило между ними той ночью, было пусть и безумием, но таким простым и понятным, а сейчас они оба не знали, как себя вести.
Он наклонился, то ли пытаясь в качестве приветствия ее поцеловать, то ли у него вступило в спину, а Кэт замерла, не зная, надо ли обнять его в ответ. Романтика точно не ее конек. Но, на счастье, в дом прошмыгнул кот, едва не сбив обоих с ног, чем разрушил неловкость.
– Вот гад! – крикнула ему вдогонку Кэтрин, но серый хвост уже скрылся в кухне.
– Опять к Престон таскался. Когда только успел сбежать?
– Забавно. – Хит принялся ковырять носком ботинка прилипший к порогу снег. – А, да, кстати, вот.
Возможно, Кэт показалось, но Хит, чуть смутившись, протянул ей сверток в подарочной упаковке.
– Не стоило…
Хотя Кэт тоже приготовила ему подарок, она не ожидала от Хита чего‑то подобного.
– Посмотришь в машине? – спросил Хит. – Просто потом будет сложно припарковаться.
– Да, без проблем. – Кэтрин накинула куртку, и они уселись в его дымчатый «бьюик», судя по обшивке сидений много повидавший.
– Теперь можно посмотреть?
– Валяй.
Она никому не признавалась, что последний рождественский подарок получила в двенадцать, а теперь едва не сгорала от предвкушения, разрывая хрустящую упаковочную бумагу.
– Боже, он такой красивый!
Внутри оказался ежедневник. В переплете из мягкой кожи цвета раздавленной вишни, с тисненой буквой К в центре и золотистым ляссе.
– Надеюсь, тебе правда нравится, – ответил Хит.
– Несмотря на то что все равно продолжаю считать: тебе не нужна эта гора записных книжек.
Но если тебе так спокойнее, то вот.
– Они мне нужны, чтобы ничего не забывать.
– Но ведь ты и так ничего не забываешь, Кэт, – мягко улыбнулся Хитклифф.
И она не нашлась что добавить. Ведь этот жест как будто говорил: я принимаю тебя такой, какая ты есть. А может, ей хотелось так думать?
– Только, умоляю, пароли от почты больше на первой странице не записывай, – ухмыльнулся Хитклифф, заводя мотор.
– Ладно.
Из печки подул теплый воздух. Хит вывернул на центральное шоссе, а потом его рука легла ладонью вверх на панель, разделяющую два сиденья.
– Иди сюда, – произнес он, и Кэтрин опустила свою ладонь сверху.
Он переплел их пальцы. Его ладонь была больше. Крепче и шире, чем ее. И удивительно, но впервые за много лет она чувствовала себя не как босс, не как атлант, на чьих плечах лежит огромный груз ожиданий, дел и ответственности, а как хрупкая девушка.
