Кэтрин взглянула на Хитклиффа, теперь тоже стоявшего возле теннисного стола. Он рассказывал что‑то явно забавное. Смутное подозрение закралось в ее душу.
– Эй, Такер! Такер! – позвала она футболиста.
Тот обернулся. – Иди сюда!
– Что‑то случилось?"
"– Что ты знаешь про этого парня? – кивнула Кэт в сторону Хитклиффа. – Ты в курсе, за что он здесь?
– Бабка-соседка у него померла от стрельнувшего прямо под ее окнами глушителя на его машине. Сердечный приступ. Так вроде.
– Вроде или ты точно уверен?
– Уверен, он сам говорил.
Прикрыв веки, Кэтрин сделала глубокий вдох.
– Ему конец, – медленно произнесла она.
– Кому? – переспросил Такер.
– Просто отойди, – процедила Кэтрин.
Она соскользнула со сцены на пол, поймав взгляд напротив. Хитклифф попятился, будто понял.
– Ах ты, лживый сукин сын! – вскинулась Кэт, обходя широкий теннисный стол, за которым Хитклифф пытался от нее скрыться. – Значит, колумбийский картель, да? Сбитая кошка? Бабушка-соседка? Я трое суток не спала, пытаясь смириться с торговлей наркотиками!
– Воу, воу, Кэт…
– Беги! – выкрикнул кто‑то.
– Это же Кэт – Самые Быстрые Ноги, так что не поможет, – добавил другой.
Но, даже несмотря на предупреждения, Хитклифф сорвался с места, и Кэтрин кинулась за ним, схватив со стола упаковку с шариками для пинг-понга.
– Подлец! Врун! Ну‑ка иди сюда!
– Кэт, Кэт, дай мне объяснить, – уворачиваясь от летящих в его сторону мячей, еле сдерживая смех, взмолился Хитклифф. Запрыгнув на сцену и тем самым выиграв себе пару секунд форы, он выставил руки вперед, все еще надеясь на переговоры.
– Нечего здесь объяснять!
Он и опомниться не успел, как меньше чем через минуту она догнала его за кулисами возле кладовки для швабр и ведер и его толстовка оказалась зажата
в ее кулачках. Кэт толкнула его к стене, и они вместе запутались в висящих портьерах.
– Я тебя убью, клянусь, Хит! – прошептала она, но не успела ничего больше добавить.
Хитклифф обхватил ее раскрасневшиеся от гнева щеки ладонями, стремительно прижал девушку к себе и поцеловал.
От неожиданности Кэт закрыла глаза, попыталась вдохнуть, но у нее не вышло. Как и оттолкнуть. Он не пытался целовать ее нежно, это был поцелуй-вторжение. Прямиком в сердце.
Которое, казалось, сейчас не выдержит, разлетевшись на миллиард осколков.
Его рот был теплым. А язык наглым, как и он сам. Теперь она поняла: черт побери, этот мальчик не наркоторговец, этот мальчик – вор. Вот почем именно от таких, как он, мамы учат девочек держаться подальше.
