– Да с тобой в этом мире ничего очевидного быть не может. И что сказала твоя мама?
– Что твой взгляд как прицел винтовки. Точно знает, куда бить.
– Почему она так сказала?
– Потому что из почти сотни фотографий ты смотришь на мою бывшую.
Кэтрин почувствовала, как неожиданно краснеют уши.
– Какие глупости! – возмутилась она. – Я подумала, это сестра.
– Это девчонка, с которой я впервые целовался на заднем дворе ее родителей. До того, как нас застукали. Но это слишком старая история. – Он протянул руку и отодрал карточку, кем‑то прилепленную на двусторонний скотч поверх другого фото.
– На самом деле не знаю, что это фото здесь делает. Наверное, кто‑то из братьев решил приколоться.
Кэтрин хотела спросить, сколько у него братьев, но почему‑то произнесла:
– Вы давно расстались?
– Да, – прикинул он в уме. – Достаточно давно.
– Почему?
Хитклифф лишь пожал плечами:
– Не знаю, просто не сложилось. Без особых причин.
– Это так странно.
– Почему? – складывая фотокарточку пополам и убирая в карман, спросил Хитклифф и прищурился.
– Неужели ты не хранишь фото мальчика, который тебя впервые поцеловал? Это же, черт возьми, так романтично!
– Нет.
– Ну я, в общем, и не сомневался.
И тут Кэтрин вдруг стало обидно. Не из‑за того, что ее назвали неромантичной особой, скорее из чувства несправедливости. Ведь это дело ее принципов.
– Я просто не верю в любовь, – совершенно серьезно произнесла она.
– Почему?
– Потому что есть статистика, исследования.
Ты знал, что разводы в нашей стране составляют более пятидесяти процентов от…
– СМИ врут.
– Ты тоже.
Он ухмыльнулся. Она на секунду засмотрелась.
В комнате было тихо, уютно, горел мягкий свет, и сбегать больше не хотелось, но хотелось опустить взгляд, и это чувство было для нее в новинку.
Обычно она встречала людей взглядом в лоб. Но это было не смущение. Что‑то совсем другое, новое.
– Хитклифф, – окликнула сеньора Риверо, прерывая их безмолвный диалог взглядами. – Я сварила кофе.
Но твоя девушка слишком худая.
Ее надо накормить.
– Что? Нет! – запротестовала Кэтрин, на что Хит, положив ладонь ей между лопаток, лишь хмыкнул:
– Не обращай внимания, идем.
В тот день Кэтрин уяснила для себя две вещи:
что самые вкусные в мире вафли носят самое странное в мире название и что делают их вовсе не в Колумбии, а вниз по Миссисипи-роуд. И что извиняться не так страшно, как кажется. А потом всю дорогу до дома не могла перестать улыбаться.
