Кэм закатывает глаза и делает еще один глоток пива, прежде чем поставить его на кофейный столик. — Он говорил о тебе всякое дерьмо.
Ох.
Ладно, теперь я чувствую себя немного стервой.
Хейс наклоняет голову набок. — Я имею в виду, технически, он делал ей комплимент."
"Кэм отмахивается от него, и Хейс усмехается, садясь обратно на диван.
— Крейг, по-видимому, проболтался, — объясняет он. — Когда он начал говорить о тебе, я увидел, что Кэм готовится к нападению, поэтому я опередил его.
Выглядя абсолютно беспечным по поводу всего этого, Кэм возвращается к переключению каналов.
— Я же говорил тебе, я не собирался его бить.
— Ты полон дерьма, — возражает Хейс. — Мы с тобой оба знаем, что он не собирался закрывать рот, пока один из нас не заткнет его за него. И мне не грозит тюремное заключение.
Он пожимает плечами, прежде чем выключить телевизор. — Неважно. В этом нет ничего хорошего. Хочешь поиграть в Call of Duty?
Хейс соглашается, и они вдвоем встают и направляются к лестнице, оставляя меня одну мысленно распаковывать все, что я только что узнала.
Кэм, защищающий меня, не является чем-то новым. Он делал это с тех пор, как мы были детьми. Но то, что Хейс опередил его в этом, шокирует меня больше всего.
Возможно, он действительно сделал это, чтобы уберечь Кэма от риска получить испытательный срок. Айзек годами добивался одного из мест капитана, и я бы не стала отрицать, что ради этого он отправил бы Кэма в тюрьму. Но есть маленькая часть меня, которая теплится надеждой, что, возможно, Хейс сделал это, потому что тоже хотел защитить меня.
Так же, как он поступил прошлой ночью.
Но даже если бы и был, это только потому, что я младшая сестра Кэма. Позволить себе думать иначе — это просто жестокое наказание.
Чуть больше часа спустя, я беру выпивку, когда Хейс спускается по лестнице. Он останавливается, как только видит меня, и ни один из нас ничего не говорит, пока я не замечаю, что с его губы стекает маленькая капелька крови, стекающая по подбородку.
— У тебя идет кровь, — говорю я ему.
Он инстинктивно прикасается к порезу. — Да, я случайно укусил ее и снова открыл порез.
Иду за бумажным полотенцем, я сворачиваю его и промываю под холодной водой, прежде чем передать ему. Он тихо благодарит меня, прикладывая его к губам. И я не упускаю то, как он шипит, когда он касается пореза.
— Не будь таким ребенком.
Он прищуривается, глядя на меня. — Знаешь, для того, кто причинил вред этому прекрасному лицу, ты ужасно груба.
Я невольно улыбаюсь.
