Мой взгляд встречается с его взглядом, когда он следует за Кэмом на кухню, и того, как приподнимаются уголки его губ, достаточно, чтобы сказать мне, что теперь все будет не совсем неловко… по крайней мере, для него. Я, однако, буду использовать мышечную память, чтобы воспроизводить этот поцелуй в своем воображении, пока не состарюсь и не поседею.
Заранее приношу извинения моему будущему мужу.
— Мама и папа дома? — кричит Кэм.
— Нет, — отвечаю я. — Они на каком-то благотворительном вечере для церкви.
Почему ты спрашиваешь?
Холодильник захлопывается, и я слышу приближающиеся ко мне шаги и треск открываемых банок.
— Потому что мы хотели пива, — говорит мне мой брат.
Я смотрю на него в ответ, одновременно невеселая и ошеломленная. — Ты ведь знаешь, что тебе двадцать один, верно? Как насчет установленного законом возраста употребления алкоголя в штате Северная Каролина?
Он повторяет это пронзительным тоном, издеваясь надо мной, как над четырехлетним ребенком.
— Очевидно, я это знаю. Но моему юному другу-малышу здесь нет двадцати одного.
Хейс отшвыривает его, пока я хихикаю. — Если ты искренне веришь, что мама и папа думают, что Хейс, из всех людей, не пьет, ты глупее, чем я думала.
— Эй! — Хейс надувает губы. — Что это должно означать?
Я поднимаю бровь, глядя на него. — Ты подумал, что было бы неплохо использовать Jagermeister в соревновании по выпивке, а потом тебя вырвало в любимую вазу моей мамы.
— Я не смог дойти до ванной, — утверждает он.
— Это лучше, чем блевать на пол.
— Ты оставил это там на три дня!
— Я не помнил, что это произошло до тех пор!
Кэм качает головой и дрожит. — И вы удивляетесь, почему мы больше не позволяем людям пить Jagermeister и Red Bull. Запах этого дерьма навсегда останется в моей памяти.
— О, отвали. Как будто ты не делал ничего хуже, — хлопает он в ответ. — Разве ты не помнишь ту ночь, когда решил выпить целую бутылку водки для себя, запивая ее контейнером апельсинового сока?
— Как я могу забыть? — Он улыбается воспоминаниям.
— Это был чистый блеск.
Хейс хмыкает. — О да. Это было также великолепно, когда ты проснулся посреди ночи, чтобы тебя вырвало за край кровати, забыв, что я спал на полу.
— Боже мой, я и забыла об этом. — Я съеживаюсь, все еще вспоминая, как Хейс был в абсолютной истерике. — Ты был буквально залит выпитым апельсиновым соком.
— И водкой, — добавляет он. — Не могу этого забыть.
