Наблюдение за тем, как я ухожу с Хейсом после отказа выслушать его, должно быть, довело его до крайности. Я просто надеюсь, что он показал это только Бену и Таннеру, а не всей бывшей футбольной команде. Они действительно сказали, что видели их на его телефоне, но не то, что он их отправил.
— Ты в порядке? — спрашивает Мали, когда я слишком надолго погружаюсь в свои мысли.
Я смотрю на нее и пожимаю плечами. — А ты была бы?
— Ты хочешь вернуться ко мне домой ненадолго, чтобы остыть, или мне подвезти тебя до дома?
Ублюдок.
Я совершенно забыла, что мой, вероятно, краснолицый отец все еще ждет, чтобы зачитать мне акт о массовых беспорядках. Я подумываю просто переночевать у Мали, но не думаю, что это принесло бы мне какую-то пользу. Во всяком случае, это сделало бы все только хуже.
— Мне пора домой. Приму свое наказание, как послушный маленький семилетний ребенок. — Я замолкаю, когда Мали хихикает, и знакомый уличный знак подсказывает мне блестящую идею. — Но сначала давай сделаем пит-стоп.
И судя по тому, как она ухмыляется, она точно знает, о чем я думаю.
Уже почти три часа ночи, когда Мали отвозит меня домой, то есть примерно через два часа после моего обычного комендантского часа и через восемь часов после того, как мой отец велел мне тащить свою задницу домой. Наивная часть меня надеется, что он спит. Что у него было некоторое время, чтобы остыть, и он понял, что не имеет права наказывать свою взрослую дочь.
Но мне не настолько повезло.
Способом, который мог бы пристыдить ниндзя, я тихо открываю дверь и на цыпочках вхожу в дом.
Мне даже удается закрыть ее, не издав ни звука. Но в ту секунду, когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к лестнице, включается свет, и я нахожу своего отца, стоящего там со скрещенными руками.
— Тебе лучше быть поосторожнее с первыми словами, слетающими с твоих губ, потому что я сейчас не в настроении выслушивать твою дерзость.
Судя по тому, как он смотрит на меня, и тону его голоса, я знаю, что лучше не нажимать на его кнопки и не опускать голову.
— Мне жаль.
Он хмыкает. — Ты хотя бы знаешь, за что извиняешься?
Нет, но я не могу ему этого сказать. — За все?
Его глаза закатываются, когда он хватает газету со стойки и швыряет ее передо мной. — Это счет механику за твою машину. Для этого нужен совершенно новый движок. И это, — он указывает на общую сумму в 7000 долларов внизу, — именно столько, сколько мне пришлось заплатить за это.
— Черт возьми!
Ладно, возможно, это было неправильно сказано.
