Она предназначена для старшего ребенка, но именно это и делает ее великолепной.
И это типично для нас — подшучивать друг над другом, так что я знаю, что ей это понравится.
Я прохожу всего полквартала, когда останавливаюсь. Должно быть, Вселенной очень нравится видеть мои страдания, потому что всего в двадцати футах от меня из ресторана выходит Лейкин. Она прекрасно выглядит в платье, и если бы она была моей, я бы заключил ее в свои объятия и сказал ей об этом.
Я никак не могу избежать встречи с ней, разве что развернуться и пойти в противоположном направлении, но это тоже не вариант.
Если она увидит, как я это делаю, это причинит ей боль, а я уже причинил ей достаточно вреда.
— Привет, — мягко говорю я.
Она поворачивает голову и улыбается, когда видит меня. — О, привет. Что ты здесь делаешь?
Я поднимаю пакет, который держу в руке. — Подарок на день рождения для Дэв.
— Черт, — она морщится. — Спасибо, что напомнил мне.
Кивая, я отталкиваюсь ногами от земли. — Как у тебя дела?
— У меня все хорошо. — Ее голос мягкий, как будто она разговаривает с одним из своих любимых людей.
— А что насчет тебя? Я не часто тебя видела.
— Со мной все в порядке. Просто пытаюсь занять себя. Думаю, на прошлой неделе я практиковался в два раза больше.
Я подумываю о том, чтобы сказать ей, что я остаюсь в стороне ради нее. Чтобы облегчить ситуацию и не рисковать причинить ей еще больше боли, чем я уже причинил. Но я не думаю, что это принесет какую-то пользу.
— Ну, это заметно, — говорит она. — Ты играл действительно хорошо.
— Спасибо, — говорю я ей искренне.
Она на секунду опускает взгляд. — Извини, если ты не хотел, чтобы я носила твою джерси. Я верну ее. Я даже не знала, что она еще у меня, но потом увидела ее в шкафу и…
— Лейкин, — обрываю я ее с легким смешком. — Все в порядке. Ты можешь оставить ее себе. В любом случае, на тебе это смотрится лучше.
Я наблюдаю за тем, как она моргает, ее рот слегка приоткрывается. Рискуя испытать удачу и по-настоящему измучить себя, я подхожу ближе и нежно целую ее в макушку.
Ее рука ложится на мою руку, оставляя чувство ожога, которое сохраняется еще долго после того, как она убирает ее.
— Увидимся, — говорю я ей, и она молча кивает.
Но когда я отхожу на несколько шагов, любопытство берет верх надо мной, и я оборачиваюсь.
— Могу я спросить тебя об одной вещи?
Уголки ее губ приподнимаются. — Что угодно."
"— Почему ты не ответила на звонок той ночью? — Я выпалил вопрос, который не давал мне покоя последнюю неделю.
