— Просто назвал ее парой неподобающих имен и заставил Лейкин пролить на себя свой напиток, чтобы ей пришлось надеть его джерси.
— Ааа. — Он кивает. — Мне было интересно, почему на ней это надето, но прежде чем я успел спросить ее, она переоделась в твою.
Пыхтя, я зашнуровываю коньки. — Да, я ни за что не позволил бы им выйти сухими из воды с этим дерьмом. Они хотят, чтобы девочки были в их джерси, они могут привезти с собой своих собственных болельщиц.
Мы все заканчиваем готовиться, и некоторые ребята начинают покидать раздевалку.
Мы с Кэмом встаем, чтобы последовать за ним, и он похлопывает меня по плечу.
— Тренер может с этим не согласиться, но я ценю, что ты меня прикрываешь, — говорит он, отчего чувство вины во мне усиливается. — Спасибо, чувак."
"Я смотрю, как он выходит на лед, и все, о чем я могу думать, — это о том, как все это хреново. Он думает, что я такой замечательный друг, а я тем временем лгу ему и тайком встречаюсь с его младшей сестрой — предаю его таким образом, что это неизбежно разрушит нашу дружбу.
Но я пытался остановиться.
Я пытался держаться от нее подальше.
Это просто не то, на что я способен.
Я хочу ее слишком сильно.
Проходя через парадную дверь, Кэм без умолку рассказывает о какой-то новой пьесе, которую он придумал, и о том, как это изменит правила игры. Честно говоря, он, вероятно, прав, если мы сможем заставить ребят разобраться в этом. Это сложно, и потребуется много практики, прежде чем мы сможем использовать это в игре.
Как он делает каждый раз, когда приходит домой с тренировки, Кэм направляется прямо на кухню, чтобы заправиться. Я смотрю на свой телефон, улыбаясь сообщению, которое прислала мне Лейкин, когда его слова привлекают мое внимание.
— Привет, предатель, — язвит он.
Поднимая глаза, я вижу стоящую там Лейкин. Она прислоняется к стойке и чистит банан.
Она усмехается. — Предатель? Я носила эту штуку всего две секунды, прежде чем Хейс принес мне другую из раздевалки.
Это умная мысль с ее стороны, создать впечатление, что она попросила меня принести ей что-нибудь еще, чтобы надеть. Это не только делает ее менее виноватой, но и делает меня менее похожим на собственнического ублюдка, каким я был.
— Не имеет значения. Ты носила цвета другой команды.
Отложив на секунду банан, она вскакивает, чтобы сесть на стойку. — Хорошо, в следующий раз я просто буду ходить в лифчике.
