Она глубоко запустила свои когти, и это сводит меня с ума. Мы не смогли снова заняться сексом, потому что, очевидно, встречаться тайком — не самая легкая вещь в мире, но мы смогли проскользнуть через несколько сеансов поцелуев, от которых у меня до конца дня синели яйца.
Лейкин возвращается и улыбается, садясь рядом со мной, развязывая свои коньки и снимая их.
— Итак, как прошла работа? — спрашиваю я.
Она хмыкает, слегка посмеиваясь. — Это всегда интересно, мягко говоря. Девочки великолепны, а некоторые мальчики очень сосредоточены и целеустремлённые.
Именно те, кого родители заставляют приходить, доставляют мне больше всего проблем.
— Используют тебя в качестве детского сада?
— В значительной степени, — отвечает она. — Я подумывала о том, чтобы сказать родителям, что мне нужно, чтобы они вышли на лед и помогли с ними, чтобы уменьшить вероятность получения травмы. Я полагаю, они либо сделают так, как я прошу, либо перестанут приводить своих детей на уроки. Как бы то ни было, я выигрываю.
Я посмеиваюсь и подталкиваю ее локтем. — Ты уже все продумала, не так ли?
— По большей части. — Она подмигивает мне. — О! Есть одна маленькая девочка. Ей всего шесть, но мне пришлось перевести ее в класс с одиннадцатилетними, потому что она так быстро схватывает все на лету. Она просто такая целеустремленная, несмотря на то, что так молода, и она действительно хорошо слушает.
Ее голос затихает, когда она поворачивается и видит, что я уже улыбаюсь ей в ответ.
— Прости, я делюсь слишком многим, — говорит она.
— Нет, — говорю я ей, беря ее за руку. — Мне нравится слушать, как ты говоришь о вещах, которые важны для тебя.
Она смотрит вниз, туда, где я держу ее за руку, и я понимаю, что, вероятно, мне не следовало этого делать. Последнее, что я пытаюсь сделать, — это дать ей надежду. Но то, как она улыбается мне и наклоняется для поцелуя, не вызывает во мне ни капли сожаления.
Голос Оуэна отражается от стен, затем Айзек говорит ему заткнуться, и я понимаю, что наше время вышло.
Я опускаю голову и тяжело вздыхаю.
— Это мой сигнал идти.
Она посмеивается над моим разочарованием. — Я всегда могу спросить тренера, могу ли я дать вам, ребята, еще один урок балета.
Мои глаза расширяются. — Ради любви к Богу, нет.
Было достаточно плохо, что мне пришлось однажды проделать это дерьмо, да еще и перед Лейкин, если уж на то пошло. Это было убедительным доказательством того, что у Кармы есть чувство юмора.
