Софью Михайловну ей было, конечно, жалко, но история эта вполне могла потерпеть, в отличие от материалов уголовного дела, сейчас лежащих на столе."
"Настя прикинула объем оставшейся работы. Часа два, не меньше. Посмотрела, сколько времени. Без десяти пять. По всему выходило, что часов до семи, максимум полвосьмого, она закончит свою справку и успеет отдать ее Ветлицкому, пока тот не ушел с работы. Шеф был совой, на работу, если не было заседаний в суде, приходил к полудню и засиживался до восьми. Ему так было удобно, и со странным графиком работы никто не спорил.
Тираном Ветлицкий не был, в семейные обстоятельства сотрудников вникал, переработки не приветствовал, а если они случались, платил за это щедро. В общем, никто не жаловался.
Настя снова погрузилась в работу, чтобы успеть к установленному собой же сроку. В семь двадцать ее справка была закончена и безукоризненно оформлена. Девушка в последний раз проверила ошибки, послала документ на печать, аккуратно скрепила листы степлером и еще с минуту полюбовалась на результат своих трудов.
Да, такое не стыдно нести шефу.
Выскочив из кабинета, она вихрем пролетела по коридору и ворвалась в приемную Ветлицкого, где по причине позднего времени уже не было секретарши, а дверь в кабинет была открыта.
— Аркадий Борисыч, можно?
Известный адвокат оторвался от компьютерного монитора, на котором что-то увлеченно читал.
— Да, Настюш, заходи. Ты чего тут так поздно?
— Задание ваше выполняла. Вот. — Она протянула бумаги, страшно гордая собой.
— М-м-м.
— Он, не глядя, протянул руку, шлепнул пачку листов на стол, дочитывая что-то, по всей видимости, очень интересное. — Вот сколько лет знаю твою мать, а каждый раз не перестаю удивляться силе ее таланта. Такие статьи пишет, что не оторваться. И это мне-то, человеку, пресыщенному преступлениями. Представляю, как обычные обыватели взахлеб ее творения читают.
Если бы у Насти разверзлась бездна под ногами, она, наверное, и то остолбенела бы меньше.
— Вы что, знаете, кто моя мать? — спросила она, пытаясь собраться с мыслями.
Голос дрожал и самой ей показался тонким и каким-то жалким.
— Конечно. Кто в нашем городе не знает знаменитую Инессу Перцеву? Да еще в наших кругах. А что?
— Да нет, ничего, — уныло сказала Настя.
Все ее мечты о самостоятельности летели в тартарары. Какая же она была наивная дура, считая, что Ветлицкий взял ее на работу, плененный ее умом и сообразительностью. Надо было сразу догадаться, что без маминых связей не обошлось.
