Когда чай был готов, Феодосий насыпал прямо в заварочный чайничек три чайные ложки сахара (сам он никогда не пил сладкий чай, но сейчас сахар был необходим как лекарство) и влил две полные рюмки коньяка. На пороге послышались шаги, он повернулся — Соня.
Она была одета в светло-голубые джинсы, плотно обтягивающие длинные стройные ноги, и свободный свитер с глубоким вырезом, открывавшим очень много ослепительно-белой, матовой кожи вокруг тонких, очень изящных ключиц. Почему-то при виде этих хрупких, славно птичьих, косточек Феодосия окатило волной нежности.
— Садитесь, — Лаврецкий повелительно кивнул в сторону табуретки у окна, как будто он, а не она был здесь хозяином. — Я сейчас налью вам чаю.
— Я не пью чай. — Соня послушно протиснулась в угол между столом и подоконником. — Я лучше сварю себе кофе.
— Кофе обязательно сварите, но позже. Сейчас вам нужен специальный, практически лечебный напиток. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Вы — врач?
— Я вам уже говорил.
Я — ресторатор. Но в своей жизни видел немало людей в шоковых состояниях. Сейчас вам нужен очень крепкий, очень горячий, очень сладкий чай с большой дозой коньяка. Вы выпьете его маленькими глоточками, а потом, если захотите, сварите нам обоим кофе.
Спорить она не стала, то ли признавая его право командовать, то ли просто смирившись с неизбежным. Обхватила поставленную перед ней большую кружку с надписью «Денис» на боку длинными, узкими пальцами, словно грелась. Послушно хлебнула.
— И как?
— Горячо. Сладко. Крепко. Но действительно вкусно.
Он удовлетворенно кивнул. Давно уже никакая похвала не заставляла его испытывать такой восторг.
— Такой чай — лучший способ отпустить внутреннее напряжение, — сказал он доверительно. — Именно такой рецепт очень уважает моя мама. Особенно долгими зимними вечерами, а также тогда, когда, по ее мнению, в жизни происходит слишком много несправедливости. А еще его очень любит моя дочь, правда, без коньяка, разумеется.
Ей я заменяю его брусничным сиропом.
— А ваша жена какой чай любит? — спросила Соня и тут же незамедлительно покраснела.
Ну, надо же, какая любопытная.
— Из вашего вопроса я делаю вывод, что мой любимый сотрудник, ваш брат Денис Менделеев, не склонен к сплетням, — весело сказал Феодосий, наслаждаясь ее видимым замешательством, — иначе вы были бы совершенно точно в курсе, что два года назад жена от меня сбежала и теперь живет на Мальдивах.
