— Соня не терпела бранных слов, но сейчас они сорвались с языка раньше, чем она осознала, что именно говорит.
Повернувшись, она быстро пошла по дорожке к своей машине, словно стремясь убежать от поганца.
— А еще интеллигентную из себя строишь, — услышала она вслед. — Все вы одним миром мазаны. Профессора… Белая кость… Знатоки английской литературы… А как копнешь глубже, все ваше черное нутро вылезает. Благородных корчите, а перед смертью все равны. Ей по барабану, благородие ты или притворялся только.
Соня села в машину и захлопнула дверь, отсекая от себя противный голос, от которого ее трясло, как в лихорадке.
Она не могла ехать в таком состоянии домой, к маме и дочери Лаврецкого.
Нужно было развеяться, и Соня решила заехать в супермаркет, самый большой и качественный супермаркет в их городе, который, как она знала, принадлежал отчиму Насти Пальниковой. Продукты там были недешевые, но качественные и очень свежие.
Соне резко захотелось манго, мягкое, сладкое, чтобы сок стекал по подбородку. Она представила, как они с Наташкой будут есть этот фрукт, и рот непроизвольно наполнился слюной, а глаза улыбкой.
Через пять минут она уже подъезжала к супермаркету.
Припарковалась, быстро зашагала ко входу, по дороге копошась в сумке, чтобы определить, сколько у нее с собой денег и какие еще «вкусняшки» она может прихватить, чтобы гастрономическим лекарством смыть осадок на душе."
"Каблучки ее ботиночек стучали по уже полностью оголившемуся от снега асфальту. Соня шла, не глядя, продолжая рыться в сумке, и с размаху налетела на кого-то, чуть не упав.
— Ой, извините.
Она подняла голову и увидела перед собой молодого, небрежно одетого мужчину. Было в нем что-то смутно знакомое. Соня бы голову отдала на отсечение, что когда-то раньше с ним встречалась, но вот когда и при каких обстоятельствах?
В глазах у мужчины отразилось изумление, как будто он не ожидал ее увидеть, впрочем, быстро сменившееся страхом, чуть ли не паникой.
Соня отметила это краешком сознания, потому что уже торопилась дальше.
Именно в этот момент у нее зазвонил телефон, это был Феодосий, и его ласковый голос, разогнавший серую хмарь дня, был сейчас самым главным, самым важным, что могло быть в жизни.
— Привет, — сказала она. — Как ты? Как твои переговоры?
— Закончились полной победой, — сказал голос Лаврецкого в трубке. — Мне так хотелось побыстрее расквитаться с делами и рвануть обратно к тебе, что я был чертовски убедительным. Сейчас мы с Денисом перекусим что-нибудь и выезжаем.
