Звук разбитого стекла, растекающаяся по полу маслянистая жидкость, пылающая жирным огнем, звук рассекающего воздух полотенца, которым она хлестала по наброшенному на пламя одеялу, отвратительный запах горелого линолеума, разъедающий ноздри, еще всплывали в памяти, но тут же гасли, вытесняемые ароматом пиццы, звуком работающего домашнего кинотеатра, звонким голоском Наташи, ласковой улыбкой Ольги Савельевны, легким поцелуем в висок или ухо, которым то и дело одаривал ее Феодосий.
— А ты где будешь спать? — вдруг спросила ее Наташа.
— У меня кровать широкая, так что поместимся, а если хочешь, папа тебе раскладушку принесет, у нас есть в подвале, я знаю.
Ольга Савельевна рассмеялась, а Соня застыла, не зная, что отвечать.
— Ну, уж нет, — пришел ей на помощь Феодосий, — спать она будет в одной кровати со мной. Ты уж, Наташка, извини, но я первый очередь занял. Зато, если ты будешь себя хорошо вести, завтра вечером Соня еще позанимается с тобой английским. Например, сочинение напишете, которое ты еще месяц назад сдать была должна.
— Хорошо, — покладисто согласилась девочка. — А раз Соня будет с тобой спать, значит, она теперь твоя жена? Как раньше мама?"
"— Ну, пока она не моя жена, но обязательно ею будет, — серьезно сказал Феодосий, а Соня почувствовала, что у нее запылали уши. — А пока Соня — моя невеста. Надеюсь, возражений нет?
— Ура-а-а, у нас будет свадьба. — Девочка запрыгала от радости на одной ножке. — И белое длинное платье я помогу Соне выбирать, и фату. И у папы будет жена, и у нас настоящая семья.
Здорово.
От Наташиного энтузиазма Соне отчего-то было грустно. Девочка явно страдала от того, что жила без мамы, только с папой и бабушкой, но при этом не скучала по матери, а была готова заменить ее на постороннюю женщину уже в первый день знакомства.
Вспоминая своих родителей, Соня не верила, что такое вообще возможно.
Уже в постели она поделилась своими мыслями с Феодосием.
— Нина никогда не хотела иметь ребенка, — объяснил тот. — Она родила Наташку только потому, что я настаивал, умолял, унижался, обещал о ней заботиться и всячески помогать.
Тогда еще в планах Нины не было развода, она собиралась сохранять свой семейный статус и выжать из него максимум материальной выгоды. Так что можно сказать, что Наташку я купил, как если бы Нина была не родной, а суррогатной матерью. Она не много времени проводила с дочерью. Материнство ее тяготило, и Наташка была для нее скорее средством достижения целей. С ее помощью она могла из меня веревки вить.
