Просто отключился в тот момент, когда голова его коснулась подушки, но в шесть утра воскресенья проснулся, как от толчка. Голова была ясной, тело легким и послушным. От вчерашнего морока, опутавшего мысли, не осталось и следа. Феодосий четко знал, что именно будет делать дальше.
Разумеется, никакая охрана ему не нужна, это все глупости. Первым делом нужно найти в подвале оставшийся с прошлых времен бронежилет. Пригодится, потому что глупо рисковать он не намерен. Сашка Веретьев прав, мама и Наташка без него не справятся, да и Соня тоже.
Просто про Соню Веретьев не знал.
Затем нужно позвонить Игорю Махову, тоже бывшему сослуживцу, потом оперу, а теперь частному детективу, который, не привлекая внимания органов, но пользуясь их базой, благодаря старым связям быстро поможет распутать, что к чему. Если позвонить Игорьку с самого утра, то к обеду уже можно будет разобраться со всеми делами и устроить Наташке обещанный совместный просмотр кинофильма.
Он принял горячий душ, спустился в спортивный зал, оборудованный в подвале, и сделал зарядку, поскольку его тело снова становилось боевым соратником и не могло подвести в минуту опасности.
Второй душ был уже ледяным. И после него Лаврецкий с аппетитом позавтракал, радостно отмечая, что аппетит вернулся вместе с душевным равновесием.
— Ну, слава богу, не заболел. — Мама подкладывала ему блинчики с пылу с жару, и он ел их, щедро поливая медом. — А то я уж вчера заволновалась.
День катился своим чередом. Был найден бронежилет и снесен в машину втайне от мамы.
Приехал вызванный Игорь Махов, и они заперлись в кабинете, чтобы хорошенько все обсудить. Игорь остался на обед и шутил с мамой, которая была в прекрасном настроении и даже испекла грушевый пирог, с которым они все вместе выпили чаю.
Около трех часов, когда Махов отбыл восвояси, пообещав к завтрашнему дню уже изложить свои версии случившегося, Феодосий позвонил в службу доставки, заказал три самые любимые Наташкины пиццы, скачал фильм, который дочка давно хотела посмотреть, и набрал Сонин номер.
Увидеть ее хотелось так сильно, что аж скулы сводило.
— Привет. — Голос у нее был грустный, хотя он мог голову отдать на отсечение, что Соня была рада его слышать. — Как твои дела?
— Как сажа бела, — отделался Феодосий старой, как мир, шуткой. Не говорить же ей, как у него дела на самом деле. — А твои?
— А я живу, как в плохом детективе. Полночи и все утро общалась с полицией. Феодосий, это ужасно, но в квартире моих соседей произошло убийство.
— Да, я знаю.
