Речь в нем шла о тех же событиях, что и в «Фаворитке», вот только и костюмы, и сценарий, и игра актеров — любимых Сониных Кирилла Лаврова и Аллы Демидовой — нравились ей гораздо больше.
Перед сном она еще повалялась в ванне с душистой пеной, послушала любимую музыку и улеглась спать, когда на часах не было еще и десяти. Впрочем, неудивительно, прошлой ночью ей удалось поспать совсем мало. Ей снилось что-то хорошее.
Проснувшись от непонятного звука, Соня попыталась вспомнить, что именно ей снилось, но не могла. Кажется, во сне была мама и еще Феодосий Лаврецкий, про которого мама сказала, что «теперь она спокойна».
Непонятный звук повторился.
Соня прислушалась.
Да, это мягко, чтобы не потревожить покой спящих соседей, стукнула металлическая дверь, та самая, что вела в квартиру Галактионовых. У соседа Владимира Петровича дверь была деревянная, а у Сониной двери точно было тихо."
"Что за настырная девчонка, эта Настя. Все-таки съездила домой за отмычками и вернулась, чтобы найти книгу Блейка, несмотря на Сонин строжайший запрет.
Нужно будет серьезно поговорить с Денисом, чтобы он объяснил своей подруге всю недопустимость подобного поведения.
Соня вылезла из кровати и, нащупав тапочки, пошла к дверям. Скрежета в замочной скважине после стука двери она не слышала, значит, Настя внутри, она пришла, а не уходит.
Ну, сейчас Соня ей задаст. Как была, в пижаме, она повернула язычок замка, выскочила на площадку и, покосившись в сторону квартиры Владимира Петровича, подошла к металлической двери, на которой сиротливо болталась во второй раз отклеенная бумажка с печатью.
Нет, это вообще никуда не годится.
Соня решительно рванула наружную дверь, толкнула вторую. Обе оказались незапертыми, значит, Настя действительно еще внутри. Свет в расстилавшемся перед ней коридоре, том самом, в котором стояли книжные стеллажи, не горел. Наверное, девчонка еще просто не успела его включить или хочет обойтись фонариком.
Внезапно Соня представила, как, должно быть, напугал ее приход притаившуюся внутри Настю, и, хотя девчонка заслуживала хорошенькой взбучки, Соне стало ее жалко.
— Это я, Настя, не бойся, — сказала она чуть торопливо. — Я же запретила тебе сюда приходить.
Ей никто не отвечал, и Соне вдруг стало страшно от того, что она могла ошибиться. А вдруг в квартире не Настя?
Хотя нет, Галактионовых никто не убивал, а значит, никакого преступника здесь быть не может. Родственники приехали? Тогда им нужно поскорее объяснить, что она здесь делает, да еще в пижаме.
