С каждым сказанным ею словом Соне становилось легче, а под конец она чувствовала себя так, словно вот-вот взлетит.
Получается, не было никакого убийства? Получается, профессор Ровенский ни при чем, а его портрет в тетради Санька — не более чем совпадение.
Да, он был знаком с Борисом Петровичем Галактионовым. Да, приходил к нему в дом незадолго до смерти. Да, злился из-за того, что первое прижизненное издание Блейка досталось не ему, а сопернику. Но не совершал преступления, не марал своих рук ради этой самой книги.
Какое облегчение.
Когда Настя закончила рассказ, Соня высказала эту мысль вслух.
— Ну да, — ее ученица тряхнула копной своих длинных шелковистых волос, — старик Галактионов имел проблемы со здоровьем. У него случился инсульт. Скорее всего удар произошел внезапно и настиг его на кухне. Именно потому его тело нашли под столом, там, где ему стало плохо."
"— Санек осознал смерть отца, но почему-то не стал звать на помощь, — сказал Денис. — Боюсь, мы уже никогда не узнаем почему.
Он много лет жил в своем особенном мире, в котором люди, за исключением отца и матери, существовали только в виде нарисованных образов. Всех нас он видел через окно, через глазок в двери, а потому не догадался выйти из квартиры, чтобы привести кого-то на помощь.
— Я думаю, что он просто боялся, что его заберут в психоневрологический интернат, — горько сказала Соня. — Он же не мог обходиться без чужой помощи, а родни у них не было. Санек был странный, но вовсе не глупый. Скорее всего он прекрасно осознавал, какая жизнь его ждет, и предпочел умереть от голода, чем покинуть свою квартиру и переехать в другое место.
Мне страшно представить, как изо дня в день он жил в квартире, где в кухне на полу лежал его мертвый отец. Сначала он методично доедал всю еду, а когда она закончилась, просто лег на диван перед телевизором в гостиной и умер. Господи, какая страшная смерть.
— А своего домашнего любимца он спас. — Голос Дениса повело, и он даже голову закинул, чтобы спрятать не красящие мужчину внезапные слезы.
— Он знал, что Плюша неминуемо погибнет, поэтому незадолго до смерти отдал его мне. Подкараулил через дверной глазок и отдал. Ничего не объясняя.
— И в клетке прибрался, — Соня теперь тоже плакала, открыто, не стесняясь, — засыпал свежих опилок, все вымыл. Навел порядок и лег умирать. А мы жили напротив и ничего не знали. Наверное, нет нам прощения и не может быть.
— Но вы же не знали, — внесла нотку рациональности Настя.
