Вит это видел. Его Рокси замечательно смотрелась в ярких платьях, сарафанах, блузках, а вот в черном балахоне - ужасно.
И в какой-то момент у Вита иссякло терпение.
— Прошу нас извинить! — громко произнес Витольд, мотнул Людвиг, распорядившись взять всех гостей на себя. — Жене необходим отдых.
Фраза была произнесена четко, тоном, не терпящим возражений, и никто их собравшихся не рискнул возразить. И голос мужа проник в сознание Рокси, задевая хрупкие струны в ее душе.
Девушка держалась ровно до тех пор, пока не оказалась в своей детской комнате.
Вит не был здесь ни разу, но потом он непременно рассмотрит каждую мелочь из прошлой жизни его юной жены. Потом. А сейчас у него другие заботы.
— Мы можем уехать прямо сейчас, если ты хочешь, — заверил Вит, обхватил лицо Рокси ладонями.
А девушка не смогла сдержать слез. Прикрыла веки, а соленые дорожки все равно струились по ее щекам.
— Почему я не приехала к нему? Почему ... Я ведь могла... А не приехала. Не поговорила с ним! — шептала Рокси сквозь рыдания.
Витольд понимал, что ничего он поделать сейчас не может. Нужно просто ждать, когда боль притупится, когда Рокси смирится с потерей.
Мартынов обнял Рокси, устроил ее голову на своей груди, пытаясь согреть хрупкие плечи, на которые свалилась беда. Но даже он, великий и ужасный Витольд Аскольдович, был сейчас почти бессилен. Над временем он не имел власти, к сожалению.
— Все будет хорошо, малышка, — бормотал Вит, сел на край постели и устроил Рокси на своих коленях.
Девушка даже не противилась.
Больше напоминала безвольную куклу. А Вит всерьез задумался, пригласить сюда врача, которого Людвиг уже притащил с собой на всякий случай.
А Рокси обхватила мужа за пояс и вжалась еще сильнее в крепкое тело. Она чувствовала себя беззащитной и крохотной совсем, а Вит воспринимался ею как гранитная и нерушимая скала. Девушке было легче вот так, находиться рядом с мужем и претворяться, что ничего не произошло, а с дедом все хорошо.
Но уговоры срабатывали плохо. Мысли вертелись вокруг дедушки, их последней с ним встречи, обидных и гневных слов, брошенных Роксаной на прощание.
И Рокси винила себя в том, что из-за глупой обиды не смогла быть рядом с единственным близким ей человеком, когда он умирал.
— У меня никого больше нет, совсем никого, — хрипло шептала Роксана сквозь слезы.
Но вдруг Вит перехватил ее голову широкими и твердыми ладонями. Потянул, заставил девушку посмотреть на него.
Рокси сморгнула набежавшие слезы и взглянула на Вита.
