А Роксана все-же расхохоталась, настолько не вязался строгий образ Мартынова с лихим подмигиванием. И стало легко и приятно на душе. Вит чувствовался сейчас очень понятным ей, простым, домашним. А если учесть, что полчаса назад она буквально надругалась над его телом по собственной инициативе, то ситуация и вовсе казалась Роксане непривычной. Но ей все нравилось. Даже улыбка Вита нравилась. Вернее: особенно улыбка Вита нравилась ей. Ведь красивый у нее муж. Очень красивый!
А между ними вдруг повисло молчание, совсем не угнетающее, скорее, томительное.
Вит, сидя напротив, вдруг перестал смеяться. Застыл, гладя на Рокси. И о чем думал? Не ясно. Однако мысли, кажется, имели эротический характер.
И Роксана тут же ощутила, как под горячим и откровенным взглядом мужа по коже бегут мурашки, а по венам - жидкое пламя. Пришлось даже чашку отодвинуть ближе к центру, чтобы ненароком не разбить посуду.
А Вит плавно поднялся со своего стула, обогнул островок, оказался перед Роксаной. А девушка, повернув голову, задержала взгляд на обнаженном торсе мужа.
И смутилась. Прямо на груди, на смуглой коже, увидела отпечатки собственных зубов. Надо же, и когда успела? Не помнила даже. А вот так, сидя через стол от мужчины, в приятном полумраке не сразу заметила.
Теперь же, когда Вит приблизился к ней, встал в нескольких сантиметрах от нее, весь — как на ладони."
"А Мартынов развернул высокий стул Рокси так, что они теперь оказались лицом к лицу. Вернее, Рокси взглядом упиралась в мужскую грудь, а Вит смотрел на ее макушку.
— Хочу тебя! — сипло сообщил Вит, а Рокси вскинула голову, столкнулась с глазами мужа.
И поняла, что мужчине было мало минувшей близости. Впрочем, и Рокси тоже. Возбуждение томительным и ярким цветком распускалось в ее животе. А трусики - хоть выжимай. И если в прошлый раз все произошло довольно быстро, стремительно, бурно, то сейчас Рокси хотелось растянуть удовольствие.
И Вит будто читал ее мысли, зеркалил ее. Подхватил, прижал к себе, жадно впился в приоткрытые, влажные и сладкие губы.
И Рокси, кажется, расслышала глубокий стон, смешанный с гортанным рычанием. Так сладко, до дрожи в каждой клеточке. Эти звуки прокатывались по нервам Роксаны, расслабляя, разматывая тугой клубок напряжения, превращали тело Роксаны в податливое и отзывчивое.
На этот раз Мартыновы все-таки добрались до постели. Однако Роксана так и осталась в рубашке Вита, пусть и под белоснежной немного смятой тканью ничего больше не было.
