Собранная из древесноволокнистых плит, она развалилась на части, при этом переколотилась вся стеклянная посуда, разлетелась жестяная, а пшёнка и макароны рассыпались по всему кунгу. Отремонтировать мебель не удалось, поэтому он разобрал её и спрятал в подвесной багажный ящик, где хранился запас дров. А потом ещё полчаса сметал, промывал и раскладывал крупу на просушку, поскольку в горах, тайге или тундре порченных продуктов не бывает, а грязь всегда стерильная.
Он так увлёкся, что ничего вокруг не замечал, не слышал и не чуял.
Электростанция тарахтела почти над ухом, выдвинутая из кунга на специальной платформе, и от неё несло едким выхлопным газом. В какой момент на освещённом пятачке перед кунгом появилась полевая офицерская сумка, он не засёк, поскольку увидел её случайно, когда промывал макароны. На плоском камне лежала та самая сумка, что была приторочена к седлу гнедого, когда тот сбежал.
Конечно, она могла отвязаться где-нибудь и упасть, а подобрать мог кто угодно — пограничный наряд, даже сам Репьёв.
Потом молча подкинуть, чтобы у однокашника крыша поехала. Но Терехов вспомнил кем-то пойманную и привязанную серую кобылицу, возвращённый утром нивелир. Внезапное появление сумки относилось к тому же ряду явлений, объяснить которые можно со слишком большой натяжкой здравого смысла и рассудка. Такое ощущение, будто кто-то играет с ним, устраивает ребячьи шалости, как было со снятым с треноги инструментом. Или нет, помогает, когда он в безвыходной ситуации: например, потребовалось везти несчастного туриста — подогнали гужевой транспорт.
Если сейчас вернётся дальномер...
Он открыл сумку и сразу же обнаружил там прибор, называемый проще лазерной рулеткой. И прочие вещи оказались на месте: фонарик, запасные батарейки, чистые полевые книжки. Ничто не промокло, не испортилось, пропал лишь набор цветных акварельных карандашей и охотничий нож.
— Ну, спасибо! — громко сказал он в тёмное пространство."
"Потом выключил станцию и долго прислушивался: ночь была довольно тихая и даже относительно тёплая, поскольку студёные белые горы на новой точке были далековато.
Возвращение лазерного дальномера намного облегчало задачу, но с рейкой всё равно кому-то надо бегать.
Эту ночь он спал урывками, под спиной и боками всё время что-то мешало или вызывало нестерпимый зуд.
Уже перед утром, в полудрёме, ему пришла смешная и сумасшедшая мысль: а вот хорошо бы дух шаманки явился ему из параллельного мира и вызвался побегать с рейкой.
