И привыкший уже прислуживать биндюжникам и боярам, угадал.
Преображённый потешник деловито нагрузился инструментами и пошёл вслед за Тереховым, как безропотный послушник. Андрей ещё несколько минут ждал каких-нибудь слов, но потом и вовсе забыл о нём, отыскивая на местности отправную точку высоты. И когда её обнаружил, установил инструмент и коротко объяснил реечнику, что делать. Тот лишь кивнул и подался на первый пикет.
— Смотришь всё время на меня, — предупредил Терехов. — И на мои руки.
Сейчас проверим, как ты мысли читаешь!
Ученик Мешкова оказался сообразительнее учителя и ошибался только первые полчаса, и то за счёт того, что путал, в какую сторону и на сколько относить рейку. Потом настолько приловчился, что хватало одного движения руки, чтобы он сделал поправку. А ещё через час Андрей случайно уловил момент, когда помощник перенёс рейку в нужную точку, хотя команды такой не получал. Выставляя нивелир по уровню, Терехов попросту не успел махнуть ему, однако поднял голову и обнаружил, что потешник уже переместился и стоит, как солдат с винтовкой.
В следующий раз Андрей умышленно уже не давал сигнала, но мысленно точку наметил. И пока записывал снятые величины в полевую книжку, увидел, что Иван-царевич направляется именно туда. Ошибка была незначительная, всего в двухтрёх шагах. И он её самостоятельно исправил!
Подобная слаженность в работе начиналась обычно в конце полевого сезона, когда реечник уже по рельефу местности угадывал, насколько луч нивелира может прострелить пространство и упереться в склон.
За несколько часов тренировки ещё никому не удавалось освоить столь специфическую науку, тем паче почти безошибочно находить точку прицеливания инструмента либо створ вешек. И тут хочешь не хочешь, но приходилось признавать, что этот шут гороховый и в самом деле ловит мысли, причём на значительном расстоянии. Терехов несколько раз проверил это, подавая мысленные команды, и помощник их чётко исполнил.
А когда навёл на него нивелир и глянул, парень стоял в сотне метров от него и улыбался блаженной, подобострастной улыбкой и даже рукой помахал, чувствуя, что его рассматривают."
"Работу, которая должна бы занять весь день, они выполнили до обеда, и Андрей несколько растерялся, не зная, выражать ли признание его способностей или уж промолчать, сделать вид, что всё нормально, так и должно быть.
