Он опять кричал голосом весёлого зазывалы, дескать, здесь рады гостю дорогому, широко улыбался, махал длинными рукавами, однако глаза при этом оставались пугливыми и холодными. Даже когда поливал на руки горячей водой и подавал полотенце. Первым усадил на складной стульчик гостя и только потом своего боярина, назвав его кормильцем и сопроводив шутовским присловьем, мол, один с сошкой — семеро с ложкой. Но шутил он как-то нелепо и вымороченно, должно быть, и в самом деле страдал от простудной температуры после ночного купания.
Мягкая в движениях и очень женственная подавальщица выставила на походный столик горячий котелок с варевом, разложила в две походных миски и удалилась в чум, а спустя минуту исчез и потешник.
Нравы в этой команде были какие-то странные, более напоминающие Восток. Ещё будучи курсантом, Терехов как-то раз попал на обед к прапорщику Асманову и впервые столкнулся с мусульманскими обычаями. Жена у него была единственная, но накрыла вот так же стол на двоих, а сама встала на колени возле мужа и так стояла, потупив глазки.
Если ему что-то требовалось, вскакивала, приносила и становилась в прежнюю позу. У Андрея кусок в рот не полез, а прапорщик, ещё тогда советский и политически грамотный, это заметил и сказал очень просто:
— Ты ешь давай. Обычай у нас такой.
Мешков тоже заметил некоторое его смущение и ситуацию прояснил совершенно иначе.
— Нет, мы живём по исконной славянской традиции, — будто мысли угадал. — Даже более того, древней традиции. И вкушаем пищу сообща, как и полагается.
За столом все равны, кормилец во главе. Потом послеобеденный отдых. Но мои домочадцы попросили дозволения не присутствовать, и я их отпустил.
Вероятно, боярин распустил жён и прислугу, потому как не дождались кормильца с работы и успели поесть ещё раз после обеда.
— У них по графику послеобеденный сон? — понимающе поинтересовался Терехов, намекая на распущенность холопов. — В вегетарианцы записаться, что ли...
Ответ прозвучал не сразу и был неожиданным.
— Они сегодня вообще не ели.
— Это ещё почему?
— Довольно другой пищи, — спокойно объяснил шаман. — Они не выдерживают энергии, которая от вас исходит. Вероятно, уже догадались...
Андрей почему-то вспомнил Палёну, заставившую его выбросить сапоги из кунга и вымыть ноги.
— И какая же это энергия? — спросил он, вороша в миске варево, напоминающее овощное рагу.
— Вам бы позавидовал всякий шаман, — заявил Мешков. — Это совокупная энергия духов земли. И я знаю, где вы напитались ею.
