Я никогда не собирался обманывать или манипулировать кем-либо. Я люблю тебя, и мне жаль, что я облажался.
- Извинения приняты. И все эти сантименты пусть останутся только между нами.
Люку пришлось потрудиться, чтобы подавить улыбку.
- Само собой. Так что дальше? Ты собираешься быть с Кимбер, не так ли?
Дик пожал плечами, неопределенность в этом решении потрошила его внутренности, как работающая бензопила. Он чертовски хотел знать ответ. Проклятье, прямо сейчас ему просто необходимо быть с ней рядом, знать, что с ней все в порядке.
- Посмотрим. А что насчет тебя? Что ты теперь собираешься делать?
- Не знаю.
- Я знаю, твой путь не прост: при желании иметь своего собственного ребенка, но быть не в состоянии... Сказать правду? Ты хороший парень. Ты бы стал потрясающим отцом. Мне жаль тебя.
Люк испустил долгий выдох.
- Это отстойно - быть в состоянии трахаться часами, пока весь обливаешься потом, и каждый мускул тела кричит от протеста, до тех пор, пока женщина не впадает в полуобморочное состояние.
.. и знать, что она никогда не забеременеет от тебя.
Да, Дик видел, насколько тяжело было Люку.
- Просто совет, мужик, но я думаю, тебе следует забыть о детях на какое-то время и позвонить Алиссе Деверо. Я подозреваю, ты чувствуешь к ней больше, чем хочешь признавать. Даже если вы двое никогда не сможете иметь детей, у вас будет чертовски хорошее время для практики.
- Я подумаю об этом. Я в долгу перед ней за то, что она тогда согласилась встретиться с нами.
Наконец, двери лифта открылись.
Дик ускорил шаг, направляясь к палате Кимбер. Он бы побежал сломя голову, если бы был уверен, что его не выставят из больницы. Двигаться в медленном темпе по извилистым корридам раздражало его. Найдя дверь ее палаты, Дик ступил через порог и остановился.
Кимбер лежала на кровати, уставившись в широкое больничное окно, сквозь стерильные белые мини-жалюзи, на парковку и солнечный летний день за ним. Как будто почувствовав, что она больше не была одна, девушка повернулась к нему лицом.
К ним. Дик понял это, как только Люк встал рядом.
Багровый синяк украшал ее щеку. Весь подбородок был в царапинах. Но что больше всего бросилось Дику в глаза, так это ее опухшие веки и красный нос. Они говорили о том, что она плакала.
- Котенок... - Дик бросился через всю комнату. - Тебе больно? Мне позвать медсестру, чтобы она дала тебе что-нибудь?
Находясь в его объятьях, она покачала головой и взглянула на него глазами, полными боли и пустоты.
